четверг, 23 октября 2014 г.

Глава 3. Любовь

Нерешительная вера и колеблющаяся надежда останавливают нас на пути к полноте жизни и Духу Иисуса Христа. Если мы доверились тому факту, что Иисус говорил истину, тогда мир, в котором мы живем – это действительно удивительное место. Это место для романтики и приключений, место обещания и возможности, место уверенности и радостного ожидания. Но вдобавок к этому, наш мир – это место любви. И наибольший грех, который мы можем совершить – это грех против любви.

Если мы верим в волнующее послание Иисуса, если мы надеемся на оправдание, тогда любовь должна существовать, и мы должны рискнуть быть любимыми. Идея о том, что Бог есть любовь, конечно, не нова, если говорить об Иисусе. В действительности, она даже не относилась исключительно к иудео-христианской традиции. Другие люди в другое время в разных частях мира думали, надеялись или мечтали о том, что живой Бог может действительно любить их. Но Иисус добавил к этому ноту уверенности. Он не сказал, что может быть, Бог есть любовь, или, что было бы неплохо, если бы Бог был любовью. Он сказал: Бог есть любовь, и точка. Но в послании Иисуса есть нечто большее. Он настаивал на том, что Его Отец свихнулся от любви, что Бог – это помешанный Бог, который не может терпеть мысль о том, чтобы быть без нас. Притча, которая открывает нам эту истину со всей очевидностью – это притча о блудном сыне, или, как теперь любят говорить, притча о любящем отце (см. Лука 15:11-32).

Акцент в этой притче ставится не на греховности сына, а на великодушии отца. Нам стоит время от времени перечитывать эту притчу, чтобы уловить тонкий нюанс первой встречи сына с отцом. Сын тщательно отрепетировал свою покаянную речь. Это была изящная, отточенная покаянная речь. Но старик не дал ему закончить ее. Не успел сын появиться на пороге дома, как на его плечи была наброшены новая прекрасная одежда. Он услышал музыку, увидел, как в дом несут откормленного теленка, и у него даже не было шанса сказать своему отцу: “Прости”.

Суть заключается в том, что Бог гораздо больше хочет, чтобы мы вернулись к Нему, чем мы сами можем желать этого, и что нам не нужно подробно рассказывать Ему о своем сожалении. Притча говорит, что все, что вам нужно сделать – это появиться на пороге; и прежде, чем мы улучим возможность снова убежать из дома, Отец ухватит нас за нашу новую одежду и потянет нас на пир, чтобы мы не смогли оттуда улизнуть.

В 8 главе Евангелия от Иоанна есть захватывающий отрывок о женщине, пойманной в грехе прелюбодеяния. Помните, как толпа притащила ее к Иисусу и спросила: “Что нам с ней делать? Она была поймана в супружеской измене. Моисей говорит, что мы должны побить ее камнями, но римляне не позволяют нам побивать людей камнями. Что Ты думаешь?” Иисус просто проигнорировал их и начал писать на песке. Тогда Он посмотрел на них и сказал: “Ну, пусть тот, кто не совершил ни одного греха, первым бросит в нее камень”. Один за другим они начали уходить оттуда. Затем Иисус спросил женщину: “Никто не осудил тебя?” Она ответила: “Никто, Господь”. Он ответил: “Хорошо, иди и не греши больше”.

Попробуйте представить себе эту картину. Иисус не спрашивал ее, раскаивается ли она. Он не требовал от нее заверений в том, что она исправится. Кажется, что Он даже не слишком был обеспокоен тем, что она может снова ринуться в объятия своего любовника. Она просто стояла там, и Иисус дал ей прощение прежде, чем она попросила об этом. 

Этот отрывок Писания был настолько скандальным в первой церкви, что, несмотря на то, что он, несомненно, является частью древнего Евангелия, его не включали в Евангельскую историю почти сто лет. Все толкователи Писания говорят, что этот отрывок не принадлежит Евангелию от Иоанна. Они говорят, что язык в этом отрывке сильно отличается. Что это более древняя традиция, и т.д. Но его не включали в Евангелие Иоанна до его смерти, потому что он был настолько скандальным. Ранние христианские моралисты имели более строгие понятия о добре и зле, чем у Иисуса, поэтому они постарались умолчать об этом случае, потому что он представлял Иисуса слишком снисходительным. Но именно такова природа Божьей любви к нам – любовь, которую можно назвать скандальной в положительном смысле, любовь, которая смущает нас. Почему этот Бог не проявит больше осмотрительности и благоразумия в отношениях с нами? Почему бы Ему не проявлять больше сдержанности? Откровенно говоря, почему бы Богу не обзавестись чувством собственного достоинства? Вот это да! 

Уж если бы мы оказались на Его месте, мы бы точно знали, как нужно себя вести, и блудный сын прочел бы перед нами свою покаянную речь до самого последнего слова. А когда он  закончил бы ее, мы бы сказали: “Уходи прочь, блудный сын. Мне нужно подумать об этом две или три недели. Затем я сообщу о своем решении по почте, разрешаю ли я тебе вернуться домой или нет”. Не думаю, что кто-то из вас одобрил бы побивание камнями бедной женщины, пойманной в прелюбодеянии, но мы бы обязательно удостоверились в том, чтобы она представила подробный акт раскаяния и проявила твердость в своей решимости исправиться. Потому что если мы отпустим ее, не заставив просить прощения, разве не вернется она к прелюбодеянию еще до захода солнца? 

Нет, любовь нашего Бога вовсе не обладает чувством собственного достоинства, и очевидно, что Он ожидает, что наша любовь будет такой же. Он не только требует от нас принимать Его сумасшедшую, смущающую любовь, но как только мы принимаем ее, Он ожидает, что мы будем точно так же вести себя по отношению к другим. Предполагаю, что я бы еще смог, если бы мне пришлось, жить с Богом, Чья любовь к нам смущает меня. Но мысль о том, что я должен проявлять ее к другим людям, - это уже чересчур.

Возможно, самое простое, хотя, конечно, не самое легкое, с чего можно начать – это с себя. Известный психиатр Карл Юнг однажды размышлял о том, что всем нам знакомы эти слова Иисуса: “Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне” (Матфей 25:40). Затем Юнг задал очень интересный вопрос: “Что, если вы поймете, что самый малый брат Иисуса, тот, который больше всего нуждается в вашей любви, тот, кому вы больше всего можете помочь своей любовью, и для кого ваша любовь будет иметь значение - это… вы сами?”

Тогда сделайте для себя то, что вы бы сделали для других. И тогда полезное себялюбие,  которое Иисус предписал нам, когда сказал: “Возлюби ближнего своего как самого себя”, может начаться с простого признания: “В чем заключается история моего священства? В том, что я - неверный человек, через которого Бог продолжает работать!” Это слово не только утешает; оно освобождает, особенно тех из нас, кто привык думать, что Бог может действовать только через святых. Каким исцеляющим, прощающим и утешающим это слово является для многих из нас, священников, которые обнаружили, что мы - всего лишь земные сосуды, исполняющие пророчество Иисуса: “Истинно говорю тебе, что ты ныне, в эту ночь, прежде нежели дважды пропоет петух, трижды отречешься от Меня!”.

Господь призывает меня сейчас во второй раз, поддерживая, вдохновляя, придавая мне сил и бросая мне вызов войти в полноту веры, надежды и любви в силе Его Святого Духа. Каким бы я ни был невежественным, слабым и грешным человеком, легко находящим оправдания своему греховному поведению, я снова слышу, как Он говорит мне на безошибочном языке любви: “Я с тобой, Я за тебя, Я в тебе. Я ожидаю от тебя неудач больше, чем ты ожидаешь сам от себя”. 

Есть один грех против любви, который заслуживает особого упоминания, потому что это очень важно для второго призыва Иисуса Христа. Это грех промедления. То есть, когда вы откладываете вещи на потом, впустую тратите жизненные силы и любовь, которые есть внутри нас. Вам необязательно долго находиться в служении, чтобы обнаружить, что большинство из нас тратят много времени, откладывая на потом то, что нам нужно сделать, или то, что мы бы хотели сделать, но боимся. Мы боимся неудачи. Нам она не нравится; мы ее чуждаемся, избегаем ее из-за нашего неумеренного желания, чтобы другие думали о нас хорошо. Поэтому мы придумываем тысячи блестящих оправданий тому, что мы ничего делаем. И мы подпадаем под тот же приговор, который вынес Великий Палач из фильма-мюзикла «Микадо» девочке, постоянно откладывавшей все на потом: “По ней никогда не будут скучать; нет, по ней никогда не будут скучать!”

Каждый из нас платит высокую цену за свой страх потерпеть неудачу. Это приводит к тому, что мы продолжаем ограничивать свою индивидуальность, перестаем исследовать новое и экспериментировать. Становясь старше, мы делаем только то, что у нас хорошо получается. А без трудностей и ошибок не бывает роста в Иисусе Христе. Если мы хотим возрастать, мы должны продолжать рисковать тем, что можем потерпеть неудачу в жизни. Когда Макса Планка наградили Нобелевской премией за открытие квантовой теории, он сказал:  "Оглядываясь назад на длинный и запутанный путь, который наконец привел меня к этому открытию, я отчетливо вспоминаю высказывание Гёте о том, что люди всегда будут делать ошибки, пока они к чему-то стремятся".

Знаете, несмотря на то, что христианство говорит о кресте, искуплении и грехе, мы не желаем признавать неудачу в своей жизни. Почему? Мне кажется, что частично из-за того, что это - защитный механизм человеческой натуры против своей собственной несостоятельности. Но еще больше - из-за образа успешного человека, который нам навязывает наша культура. Есть несколько настоящих проблем с тем, чтобы соответствовать этому совершенному образу. Прежде всего, он попросту ненастоящий: мы не всегда бываем счастливы, оптимистичны и не всегда владеем ситуацией. Во-вторых, стараясь соответствовать этому безупречному образу, мы не можем помочь людям, которым кажется, что мы их просто не понимаем. А в-третьих, даже если бы мы и смогли жить жизнью, в которой не было бы конфликтов, страданий и  ошибок, это была бы пустая жизнь. Христианин, у которого есть глубина – это человек, который потерпел неудачу и научился извлекать из нее уроки.

Промедление, возможно, является самой большой и самой разрушительной из всех неудачей. Все мы, те, кто верят в Иисуса и надеются на воздаяние, провозглашая любовь Небесного Отца, впустую тратим свое время, пытаясь избегать наиболее важных вещей, потому что мы боимся, что потерпим в них неудачу. Есть ли в бесконечном промедлении хоть сколько-нибудь веры, надежды или любви?

Если, идя по этой жизни, вы приобретаете хоть какое-то самоосознание и честный взгляд на свою личность, то вы довольно хорошо знаете свои слабости. Вы знаете, как вы будете уклоняться от ответственности перед верой, надеждой и любовью, которые предлагает Иисус. Если вы честны перед самим собой, то вы знаете, что вы не можете найти козла отпущения и сказать, что это была чья-то еще вина. Мы знаем, что когда настанет пора дать отчет за свою жизнь, нас будут обвинять или хвалить не за то, что сделал известный евангелист, епископ или пастор (если только вы сами не пастор). Всех нас будут обвинять или хвалить в зависимости от того, приняли ли мы приглашение поверить в послание Иисуса или нет.

В конечном итоге настоящая проблема христианского роста – это личная ответственность. Дух Иисуса призывает нас во второй раз. Возьмете ли вы сегодня ответственность за свою жизнь? Возьмете ли вы ответственность за то, что делаете? Поверите ли вы не потому, что вас заставляют верить в Благую Весть, а потому что вы хотите в нее верить? Будете ли вы надеяться не потому, что люди говорят вам, что вам нужно надеяться, а потому что вы уверены в Божьем оправдании? Будете ли вы любить не потому, что это заповедь, а потому что это приносит радость? Идете ли вы на свадебный пир, потому что действительно верите, что внутри веселье и радость? Идете ли вы на пир, на который вас пригласил Иисус во имя Своего Отца? Или вы скажете Ему через свое героическое, но ложное чувство ответственности: “Извини, Иисус, но я не думаю, что мне понравится Твоя вечеринка”?

Возможно, все мы находимся в положении человека из истории Мортона Келси, подошедшего к краю пропасти, которую он не мог перейти. Пока он стоял там, размышляя о том, что делать дальше, он с удивлением обнаружил канат, натянутый над пропастью. А по канату медленно и уверенно шел акробат, толкая перед собой тачку, в которой сидел другой акробат. Когда они достигли твердой поверхности, акробат улыбнулся удивлению этого человека. «Как вы думаете, я смогу сделать это снова?» - спросил он. Мужчина ответил: «Ну, конечно, я верю, что вы можете это сделать». Акробат снова задал этот вопрос, и когда он получил тот же ответ, он указал на тачку и сказал: «Хорошо! Тогда забирайтесь в тачку, и я перевезу вас на другую сторону». 

Что сделал этот путешественник? Этот же вопрос мы должны задать самим себе об Иисусе Христе. Не получается ли так, что мы заявляем о своей вере в Него твердыми и ясно сформулированными символами веры, а затем отказываемся сесть в тачку? То, как мы поступаем с господством Иисуса в своей жизни, лучше показывает нашу веру, чем то, что мы думаем. Мир хочет увидеть в христианской вере свидетельство мужчин и женщин, достаточно смелых, чтобы отличаться от других, и достаточно смиренных, чтобы совершать ошибки; достаточно сумасбродных, чтобы обжигаться огнем любви, достаточно настоящих, чтобы другие могли увидеть, какие они притворщики. Иисус, Сын Живого Бога, помажь нас  сегодня Своим огнем. Пусть Твое Слово не только сияет в наших сердцах, но и горит. Пусть в нас не будет разделения, компромиссов и промедления. Отдели мистиков от романтиков и побуди нас к безрассудному прыжку в бездну Твоей любви. Пусть из наших сердец вознесется молитва Никоса Казандзакиса  в сострадательном тоне любящего осознания: 


Я – лук в Твоих руках, Господь. Натяни меня, чтобы я не испортился.
Не натягивай меня слишком сильно, Господь, чтобы я не сломался.
Натяни меня слишком сильно, Господь, и кому какое дело, если я сломаюсь?

Господь, Ты самая  
непредсказуемая личность, которую я знаю. 
Как только я начинаю думать, что
я наконец-то начал 
понимать Тебя,
Ты делаешь нечто 
настолько фантастическое,
настолько полностью и совершенно
неожиданное, 
что я становлюсь совсем растерянным.

Мне кажется, что я знаю, где найти Тебя,
и затем я внезапно нахожу Тебя
в самых неожиданных местах;
в самые необычные моменты;
в самых странных людях.

Мне кажется, что я знаю Твой голос;
и затем я слышу Тебя
в тихой колыбельной для ребенка;
в смехе старика;
во вздохе влюбленного. 

Мне кажется, что я знаю Твое лицо;
и затем я вижу Тебя
в больничной палате;
в набитой жильцами арендуемой квартире;
на улицах,
бесцельно блуждающего.

Мне кажется, что я хорошо Тебя знаю;
и затем я обнаруживаю,
что я совсем не знаю Тебя.
Мне кажется, что я знаю Твою любовь;
и затем я обнаруживаю,
что даже не начал познавать ее.

Спасибо, Господь,
за то, что Ты непредсказуем.
Спасибо за то, что изумляешь меня
и выводишь из моей привычной колеи.
Продолжай учить меня тому,
что Ты - Бог бесконечных сюрпризов.

Глава 2. Надежда или принятие желаемого за действительное

Качество моей веры тесно связано с глубиной моей надежды. Слово Иисуса несет в себе скрытое послание о том, что мир стремится сделать нам добро. Когда вы останавливаетесь и думаете об этом, вы понимаете, что это экстраординарная идея. У большинства из нас сложилось впечатление, что мир нанес нам много вреда и сделал относительно мало добра. И все же если Авва Иисуса любит нас, если Он ухаживает за нами как великий Возлюбленный, Который (в Своем Сыне) умирает от желания быть с нами, тогда мы обязаны заметить, что Его мир, творение Его рук, стремится сделать нам добро. И это означает брать на себя риск и позволять другим делать нам добро. Это означает пойти на свадьбу и праздновать с твердым убеждением, что нас не будут обманывать, надувать или неприятно удивлять. 

Однажды вечером в конце 1970-х, я отдыхал на берегу Джерси со своим братом (который уже к настоящему моменту перешел в вечность к Отцу, но с ним было очень приятно проводить время). Поздним субботним вечером я пошел прогуляться вокруг искусственного озера в Белмаре, Нью-Джерси. На противоположной стороне озера находился банкетный зал под названием Барклай, в котором устраивали вечеринки, приемы и свадьбы. Более ста человек толпились возле входной двери. Они только что приехали с венчания в церкви Святой Розы и ожидали свадебный пир. Он уже начался. Они слышали музыку, смех и танцы, доносящиеся из зала. Видели бы вы их лица! Они были ликующими, взволнованными, сгорающими от нетерпения, уверенными в том, что для них там были зарезервированы места; они не могли дождаться, чтобы попасть внутрь. Они были похожи на тех, кто идет на свадьбу.

Более ста лет назад философ-атеист Фридрих Ницше упрекнул группу христиан: “Вы вызываете у меня отвращение!” Когда их представитель спросил, почему, тот ответил: “Потому что вы, искупленные, не похожи на искупленных. Вы такие же боязливые, страдаете от сознания вины, беспокоитесь, недоумеваете и теряетесь в незнакомой обстановке, как и я. Но мне это позволительно. Ведь у меня нет веры. Мне не на что надеяться. Но вы утверждаете, что у вас есть Спаситель. Почему же вы не выглядите как спасенные?”

В 22 главе Евангелия от Матфея Иисус описал Царство Божье как свадебный пир. Вы действительно верите, что идете на свадебный пир, который уже начался? Вы действительно верите, что Бог любит вас безусловно и такими, какие вы есть? Принимаете ли вы для себя идею, что природа этого мира должна быть празднованием? Если это так, то, выражаясь словами отца Джона Пауэлла, “Пожалуйста, уведомите об этом свое лицо”.

Я говорю прямо. Я не хожу вокруг да около и не принимаю желаемое за действительное. Я - сын Божий и я направляюсь в Царство!

Почему мы не входим сейчас? Потом что мы знаем, что внутри не такой уж идеальный банкет по одной простой причине, что мы живем между Крестом и Воскресением. Христианство не отрицает реальность страдания и зла. В 1976 году тридцать четыре человека умерли от таинственной болезни Легионеров в Филадельфии. На следующей неделе 144 человека были смыты во время внезапного наводнения в Колорадо; девять дней спустя 180000 человек погибли во время землетрясения недалеко от Пекина, в Китае. Перед лицом таких трагедий человек надежды подтверждает, что миром управляет Божье провидение, что Иисус – Господь истории, и что смерть не является концом, но скорее последним прорывом в ожидающие, распахнутые объятия Отца. 

После того, как Иисус сошел с горы Преображения, Он сказал Своим ученикам, что восходит в Иерусалим, и что Его там казнят, но Он восторжествует над смертью. Иисус не имел никакой уверенности, что Он сможет избежать страданий. Он был уверен в Божьем оправдании. Наша надежда, наше принятие приглашения на банкет не основано на идее, что мы будем свободны от боли и страдания. Скорее оно основано на твердом убеждении, что мы одержим победу над страданием.

Верите ли вы, что вы тоже будете жить? Потому что в этом и есть суть христианской надежды. Это не оптимизм Поллианы и не принятие желаемого за действительное. Она не уступает унынию, поражению и расстройству. Наоборот, христианская надежда стоит твердо и невозмутимо, уверенная даже перед лицом Холокоста, даже перед лицом неизлечимого рака. Какой бы мрачной ни была Страстная Пятница, мы уверены, что впереди нас ожидает Пасхальное Воскресенье. Что, если мы действительно умрем? Иисус тоже умер, и если Иисус умер, мы верим, что теперь Он живет, и мы тоже будем жить. 

Второй призыв Иисуса в нашей жизни – это призыв к более решительному шагу в сторону надежды, пожизненной приверженности Благой вести о свадебном пире. Давайте не заблудимся в абстрактном богословии, туманном философствовании и набожном жаргоне. Перед нами остается фундаментальный вопрос: истинно ли Слово Иисуса? Если уже наступила эсхатологическая эра, если Бог действительно воплотился в Иисусе уникальным образом, если мы имеем привилегию находиться в близком общении с живым Богом и быть с Ним в нежных дружеских отношениях, тогда наши лица должны сиять и озаряться смехом посреди игры, которая нам очень нравится.

Действительно ли вы являетесь человеком надежды? Надежды не только на прекрасное будущее, которое еще не пришло, но надежды на свадебный пир, который идет прямо сейчас. 

Господь, спасибо Тебе
за то, что Ты сделал меня свободным.
Свободным, чтобы пускать мыльные пузыри,
запускать бумажных змеев,
слушать морские ракушки,
тискать котят,
строить замки из песка, 
загадывать желание на падающие звезды.

Спасибо Тебе за то,
что Ты сделал меня свободным.
Свободным, чтобы искать клевер с четырьмя листьями,
исследовать дубы с их манящими ветвями,
смеясь, бегать под дождем,
ходить босиком,
прыгать по лужам,
махать проходящим мимо поездам.

Спасибо Тебе за то, 
что сделал меня свободным.
Свободным, чтобы пачкать свой нос пыльцой от цветов,
поймать светлячка и увидеть, как он светится,
найти первую ягоду земляники,
считать звезды,
разговаривать с божьими коровками,
бегать за бабочками.

Спасибо, что Ты сделал меня свободным.
Свободным, чтобы видеть Тебя
в солнечных бликах, танцующих на воде,
высоких деревьях, улыбающихся небу,
ивах, склоняющихся над рекой,
азалиях, пылающих на земле,
паутине, переливающейся всеми цветами радуги,
плывущих по воде листьях. 

Спасибо за то, 
что сделал меня свободным.
Свободным, чтобы играть,
удивляться
и любить
все, что Ты дал мне.
А также свободным, 
чтобы отдавать это все
Тебе. 

вторник, 21 октября 2014 г.

Глава 1. Второй призыв

В течение двадцати двух лет я пытался сделать свою христианскую индивидуальность самым важным предприятием в своей жизни. Старая поговорка “Скажи мне, как ты тратишь свое время и деньги, и я скажу тебе, кто ты”, дает мне надежную уверенность, что я не обманывал себя. Несмотря на моменты слабости, очевидных недостатков, нравственных падений и моментов эгоизма, общее направление моей жизни заключалось в верности истине, как я ее понимаю. 

Иисус Христос - истина для меня. Его Слово влияет на мои суждения, решения, которые я принимаю и которые я отказываюсь принимать. Его истина помогла мне определить, что является центральным в жизни, а что второстепенным, что важно, а что менее важно, что  является ключевым, а что незначительным и частным. Но реален ли Он? Не “шел ли я в лес со своими дровами”? Соответствуют ли мои дела словам? У меня есть всего одна жизнь, и я хочу прожить ее на полную катушку. Одолевает ли меня рутина, небрежные молитвы, заурядность жизни, каждодневные обязанности, которые я выполняю снова и снова? Я ухожу в пустыню, чтобы заново исследовать направление своей жизни.

И Господь призывает меня во второй раз. В уединении холмов Пенсильвании Он дает мне второе приглашение: “Я хочу, чтобы ты принял любовь Моего Отца”. Я ответил: “Но я знаю ее. Это уже было. Я пришел в это пустынное место, чтобы получить новое озарение. Я нахожусь в припадке религиозного пыла, я жажду новых откровений и открыт для них. Я буду слушать все, что Ты мне скажешь. Давай, Господь, ослепи меня. Дай мне новое слово. Я уже знаю старое”.

И Он отвечает: “Как раз именно это ты и не знаешь – старое. Ты понятия не имеешь о том, как сильно Я люблю тебя. В тот момент, когда тебе кажется, что ты понимаешь, на самом деле ты не понимаешь. Я – Бог, а не человек. Ты путешествуешь по миру, рассказывая другим обо Мне, что Я любящий Бог. Ты бойкий на язык. С какой скоростью слова слетают с твоего языка. Мои слова написаны кровью Моего единственного Сына. В следующий раз, когда ты будешь проповедовать о Моей жизни с такой оскорбительной фамильярностью, Я могу прийти и нарушить ваше молитвенное собрание. Когда ты приходишь ко Мне со своим педантичным профессионализмом, я покажу тебе, что ты всего лишь любитель. Когда ты пытаешься убедить других, что ты понимаешь, о чем ты говоришь, Я заставлю тебя замолчать и повергну тебя на твое лицо! Ты говоришь, что знаешь, что Я люблю тебя. Тогда препояшь свои чресла, как муж. Теперь Я буду спрашивать тебя, а ты отвечай Мне”.

“Знаешь ли ты, что каждый раз, когда ты говоришь Мне, что любишь Меня, Я говорю спасибо?”

“Когда твой испуганный ребенок приходит к тебе ночью во время грозы и спрашивает тебя с заплаканным лицом: ‘Ты все еще здесь? Ты останешься со мной, пока не настанет утро? Я тебе противен, потому что я маленький и боюсь? Ты оставишь меня?’, и ты печалишься и огорчаешься из-за недостатка доверия своего ребенка, понимаешь ли ты, что ты поступаешь точно так же по отношению ко Мне? Или ты не веришь, что Я такой же чувствительный отец, как и ты? ”

“Понимаешь ли ты слово Моего Сына: ‘Я  ничего не делаю от Себя, но как научил Меня Отец Мой, так и говорю’ (Иоанн 8:28)? Как ты думаешь, Кто плакал первым о Иерусалиме, когда они отказались принимать Моего Сына?” 

“Знаешь ли ты, о чем Мы говорили, когда Иисус ушел на вершину горы и провел со Мной всю ночь? Ты знаешь, откуда пришло желание омыть ноги Двенадцати? Или ты думаешь, что это ниже Моего достоинства, так как ты считаешь Меня отстраненным Судьей? Понимаешь ли ты, что только из любви ваш Бог стал вашим слугой в Горнице? Помните: ‘Я делаю только то, что делает Отец’”.

“Разрешил ли ты главный вопрос своей веры, который заключается не в том, ‘Похож ли Иисус на Бога?’, а в том, ‘Похож ли Бог на Иисуса?’ Понимаешь ли ты, что все качества, достоинства и характеристики Моего Сына – это и Мои характеристики; тот, кто видит Иисуса, видит Меня, Его Отца?”

“Огорчился ли ты Моим повелением Аврааму, чтобы он принес в жертву своего единственного сына Исаака на горе Мориа? Обрадовался ли ты, когда ангел вмешался, остановил руку Авраама и не дал свершиться жертвоприношению? Забыл ли ты, что в Страстную Пятницу ни один ангел не вмешался, и жертва была принесена, и в тот день разбилось не сердце Авраама?”

“Когда твой друг теряет ребенка, идешь ли ты в похоронное бюро, чтобы вместе с ним оплакать это горе и попытаться утешить его? Когда ты в последний раз горевал со Мной и пытался утешить Меня в Страстную Пятницу? Знаешь ли ты, что Мое сердце было разбито в тот мрачный день? Что Я – твой Отец, и что я чувствую так же, как ты?”

“Действительно ли ты знаешь, что Я был должен воскресить Иисуса из мертвых в Пасхальное утро, потому что Моя любовь вечна? Что Я не мог вынести мысль о вечности без присутствия Моего единородного Сына? Уверен ли ты в том, что Я воскрешу и тебя, Мой приемный сын?” 

“Но, конечно, ты знаешь обо всем этом. Разве это не ты только что сказал Мне, что все это старо, и что ты знаешь, что Я люблю тебя?”

Каково качество посвящения моей веры? Есть ли в ней движение и развитие? Жива ли она и возрастает ли она? Вера – это реальные, личные взаимоотношения с Иисусом из Назарета. В отличие от любовных отношений между людьми, она никогда не бывает статичной, иссякшей, ограниченной и размеренной.  Когда Священное Писание, Хлебопреломление и служение становятся рутиной, они умирают. Когда любовь Отца воспринимают как что-то само собой разумеющееся, мы загоняем Его в угол и отнимаем у Него возможность любить нас по-новому, так, чтобы это удивило нас. Тогда вера начинает иссыхать и угасать. Когда я становлюсь настолько духовно искушенным, что воспринимаю “Авву” как что-то привычное, тогда я теряю из виду величие Отца, приручаю Иисуса, одомашниваю Святого Духа и угашаю огонь Пятидесятницы. Евангельская вера - антитеза удобного, уютного благочестия. Вера означает, что вы хотите, чтобы ваша близость с Иисусом Христом возрастала. Чего бы это ни стоило, вы не хотите желать чего-то другого. В тот момент, когда я прихожу к заключению, что теперь я могу справиться с удивительной Божьей любовью, я - покойник. Мне было бы легче уместить Мексиканский залив в стопке, чем постичь неистовую, безудержную Божью любовь. 

Если наша вера подвергнется критике, пусть нас критикуют по правильным причинам. Не из-за того, что мы недостаточно эмоциональны , а из-за того, что мы слишком эмоциональны. Не из-за того, что наши устремления так мелки, а из-за того, что они такие сильные. Не из-за того, что нам недостает страстной, нераздельной любви к Иисусу Христу, а из-за того, что мы проявляем слишком много любви.

Когда я пишу это, я нахожусь в тридцатидневном молчаливом уединении на заснеженных холмах Пенсильвании. Благодаря моему духовному наставнику, одна фраза продолжает звучать и отражаться эхом в моем сердце в этом месяце. Иисус не произносил этого на Голгофе, хотя, возможно, это так и было, но Он говорит ее сейчас: “Я умираю от желания быть с тобой. Я действительно умираю от желания быть с тобой”. Эта фраза стала для меня словно вторым призывом. Я почувствовал, что то, что, как мне казалось, я знал, было соломой. Я лишь украдкой увидел и не мог мечтать, что Его любовь может быть такой. Его Слово влекло меня глубже в уединение, когда я не искал дара языков, исцеления, пророчества или приятных ощущений каждый раз, когда я молился, но просто понимания и способности постичь “что широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову” (Ефесянам 3:18-19).

Возможно, самый фундаментальный религиозный вопрос, который я могу задать себе сегодня, это: Действительно ли я верю в Благую Весть об Иисусе Христе? Слышу ли я Его Слово, сказанное моему сердцу: “Шалом, пребудь в мире. Я понимаю твои страхи, твои неудачи, твою сокрушенность. Я не ожидаю, что ты будешь совершенным. Я был на твоем месте. Все хорошо. У тебя есть Моя любовь. Тебе не нужно платить за нее, и ты не можешь ее заслужить. Я ожидаю от тебя больше неудач, чем ты сам ожидаешь от себя. Тебе просто нужно открыться и принять ее. Тебе только нужно сказать “да” Моей любви – любви, которая превосходит все, что ты можешь себе представить и вообразить”?

Отче, так как я любим 
и люблю,
мне не нужно  
объяснять Тебе, что я чувствую.  
Мне не нужно извиняться перед Тобой.
Мне не нужно унижаться перед Тобой.
Ты знаешь обо мне все и  
называешь меня другом.
Ты называешь меня Своей радостью.
Ты называешь меня Своим возлюбленным. 

Так как я любим 
и люблю,
мне не нужно лежать перед Тобой ничком.
Я могу бежать
в Твои широко распахнутые объятия,
войти в полноту Твоих объятий.
Ты держишь меня
надежно,
крепко,
в сохранности,
рядом со Своим сердцем. 

Так как я любим
и люблю,
мне не нужно волноваться
о своем ответе или о его отсутствии.
Мне не нужно бороться
со своим желанием понять. 
Мне не нужно сражаться
со своим ощущением недостойности. 
Все, что мне нужно сделать – это 
успокоиться,
оставаться рядом
и позволить Тебе любить меня, чтобы
я мог исцелиться.
Отче, иногда труднее всего в мире 
просто успокоиться,
оставаться рядом
и позволить Тебе любить меня. 

Но так как я любим
и люблю,
я стараюсь.
Вот я, Отче.
На этот раз 
я успокаиваюсь. 
Ближе, чем я когда-либо был.
Ожидая.
Принимая.
Желая.
Люби меня, Отче.

Сувениры уединения. Предисловие


Нам нужно найти Бога, а среди шума и беспокойства найти Его невозможно. Бог - друг тишины. Посмотрите на природу – деревья, цветы, траву – они растут в тишине. Посмотрите на звезды, луну и солнце, как они движутся в тишине. Разве не заключается наша миссия в том, чтобы делиться Богом с нищими? Не мертвым богом, но живым, любящим Богом. Чем больше мы получаем в безмолвной молитве, тем больше мы сможем отдавать в своей активной жизни. Нам нужна тишина, чтобы прикасаться к душам. Главное не в том, что мы говорим, а в том, что Бог говорит нам и через нас. Все наши слова будут бесполезны, если они не будут исходить изнутри. Слова, которые не несут Свет Христа, увеличивают тьму. — Мать Тереза Калькуттская 

Предисловие к первому изданию

“Человек, который молится, достигнет большего за год, чем иной за всю жизнь” - написал Луи Лаллеман, выдающийся французский Иезуит семнадцатого столетия.

Если в моем личном присутствии и служении другим есть какая-то эффективность, то она укоренена в Евхаристии и тысячах часов уединенной молитвы в пещерах, пустынях, хижинах отшельника, аэропортах, такси, комнатах мотеля, чуланах в частных домах, домах приходского священника и монастырях. За прошлые два десятилетия я изъездил эту страну и мир только чтобы обнаружить, что больше всего я нахожусь в согласии с другими, когда я в согласии с самим собой. Когда я могу на время отойти в сторону от других и позволить Господу освободить меня от нездоровой зависимости от людей, я могу быть более полезным для них, слушать более внимательно, любить более бескорыстно, говорить более сострадательно, играть более игриво, относиться к себе менее серьезно и больше осознавать, что мое лицо озаряется смехом посреди игры, которая мне очень нравится. 

Тишина и уединение – это бесценные вещи в моей жизни. Мое беспокойное «я» обретает покой только тогда, когда я покоюсь в Боге. Как трудно убедить других в ценности уединения с Господом! Энн Морроу Линдберг так сказала об этом в своей книге “Дар из моря”: 

Что касается поиска уединения, мы живем в негативной атмосфере, столь же невидимой, всепроникающей и изнуряющей, как высокая влажность августовским днем. Мир сегодня не понимает, будь то мужчины или женщины, потребность в том, чтобы оставаться наедине с собой. 
Это кажется таким необъяснимым. Все остальное может восприниматься как уважительная причина. Если кто-то выделяет время для деловой встречи, посещения парикмахерской, общения с друзьями или похода по магазинам, это время считается неприкосновенным. Но если кто-то скажет: “Я не могу прийти, потому что я выделил это время, чтобы побыть одному”, его будут считать невежливым, эгоистом или странным. Как это характеризует нашу цивилизацию, когда уединение вызывает подозрения; когда человек должен извиняться за это, искать этому оправдания и скрывать то, что он это делает, – словно это тайный порок!
На самом деле, именно уединение является самым важным временем в жизни человека – когда он один. Некоторые источники можно открыть только, когда мы одни. Художник знает, что он должен находиться в одиночестве, чтобы творить; писатель – чтобы облекать мысли в слова; музыкант – чтобы сочинять; святой – чтобы молиться. 

Несколько лет назад я прошел личностный тест Майерса-Бриггса, чтобы получить представление и понять суть того кладбища старых автомобилей, которое я называю своим разумом.  Я узнал, что я - интуитивный интроверт чувственно-восприимчивого типа, и что самая насущная потребность в моей жизни – это время для уединения. Как голодный человек нуждается в еде, а измученный жаждой – в воде, мне нужно уединение – время, чтобы достичь состояния умиротворения и собранности, с помощью которых я смогу функционировать и отдавать другим то, что я должен отдавать согласно личному Божьему плану для меня.   

У меня сразу же возникло чувство вины. Действительно ли эта потребность является страховкой от неудач, уклонением от ответственности, напрасной тратой времени и праздной роскошью? Я нашел огромное утешение в словах голландского доминиканца Эдварда Шиллебиккса:

Христианство, как бы оно ни было вовлечено в наши повседневные заботы, дела и мирскую деятельность, имеет особое священное место, отделенное от мирских событий и культуры, внутри которой мы растем в близости с Богом. Там мы просто находимся вместе с Богом во Христе. На обычном человеческом уровне тишина является частью беседы и социального общения, хотя в ней самой нет никакого значения; она имеет значение только как функция общения. Она необходима для того, чтобы устанавливать контакт между людьми и поддерживать его – т.е. чтобы облагородить его. Именно тишина делает речь личной. Без нее был бы невозможен диалог. Но в религии тишина с Богом имеет ценность сама по себе и ради самой себя, просто потому что Бог – это Бог. Отказ признавать ценность простого нахождения с Богом как с Возлюбленным, ничего не делая, выдавит из христианства сердце. 

Эти сувениры уединения – история любви в моем хождении с Богом. Вспоминая утерянную тишину прошлого, я вспоминаю и записываю особые моменты, когда я позволял Господу увлечь меня в пустыню и говорить к моему сердцу. В этих пустынях, удаленных хижинах и парящих Боингах 747 слово из Иеремии становилось моим собственным: “Ты влек меня, Господи, - и я увлечен; Ты сильнее меня - и превозмог” (Иеремия 20:7). Если христианское посвящение не было сердечным делом, я знал, что я не смог бы его вынести. Настоящие памятные вещи моей жизни – это эти сувениры уединения, эти моменты любящего общения с Женихом, Которому я принадлежу. 

Уединение нелегко. Никос Казанзакис написал: “Уединение может быть фатальным для души, которая не горит сильной страстью”. Но на кону стоит подлинность моей жизни. Опыт учит меня, что если я не нахожусь в соприкосновении с Христом внутри себя, тогда я не могу прикоснуться к другим. Если я отстранен от себя, то я становлюсь отстраненным от других. Какое бы нам ни угрожало одиночество, сухость и опустошение (а они могут быть значительными), мы можем избегать время наедине с Богом, только рискуя оказаться в серьезной опасности.

Франсуа Рустанг сказал в своей книге “Рост в Духе”:

Дух, Который придает значение и ценность всем внешним действиям и всем религиозным и светским деяниям, нужно переживать на личном опыте в самом глубоком уединении. Никто не может избежать этого закона. Используя слова "сердце", "душа", “глубины души” или просто "глубины", духовные писатели не идут на уступку набожному жаргону. Следуя за Христом, они пытаются сказать на человеческом языке то, что не может увидеть око и не может услышать ухо. Только когда Бог дает им жизнь, они могут найти Слово жизни вне себя и могут услышать, как Его голос звучит в разнообразии вещей этого мира. 

Мне доставляет удовольствие представить читателю на страницах этой книги мисс Сью Гармон из Нового Орлеана, штат Луизиана.  Много лет назад мы были вместе на христианской конференции в Ковингтоне, штат Луизиана. С того времени мы делились своей жизнью в молитве и сотрудничали в служении в разных точках ее родного штата. Молитвы в конце каждой главы – это окно в поэзию ее духа, и они лучше, чем любые мои слова, открывают тепло и чуткость, искренность и честность, любовь и стремление в ее близких отношениях с Женихом. Я с радостью делюсь ее даром с вами, и для меня честь называть ее своим другом. 

Испрашивая благословение на эту книгу, я молюсь, чтобы эти сувениры подстегнули вашу память, помогли вам вспомнить моменты любящего Божьего вмешательства в вашу историю и лучше понять, кто вы, почему вы здесь находитесь и куда вы идете. 

БРЕННАН МЭННИНГ, Клирвотер, штат Флорида

Предисловие ко второму изданию 

Сувениры – это воспоминания и, как таковые, они не знают о сегодняшней дате. Эта книга – серия воспоминаний, которые я записал в конце 1970-ых.  Но как бывает со всеми хорошими воспоминаниями, я думаю, у них есть вневременное качество и ценность для читателей сегодня.  Многие темы, на которые я проповедовал с конца 60-ых и в начале 70-ых, отражены в моей новой версии этой книги. Доминирующей среди этих тем является удивительная и безграничная Божья любовь по отношению к нам. 

В еврейской традиции вспоминать – это “делать реальным”. В первую ночь Пасхи есть замечательный обряд, в котором младший ребенок в семье подходит к отцу и спрашивает: “Чем эта ночь отличается от всех других ночей?” И отец начинает рассказывать историю об Исходе. Через его рассказ – и через слушание ребенка – ребенок становится Б'наи Берит или сыном завета. Рассказывая историю, которая произошла тысячи лет назад во время Исхода, она становится реальностью для этого ребенка и в нем самом. 

В нашей христианской традиции Евхаристия “делает реальной” смерть Христа за нас.  Евхаристия – это больше, чем просто угасающие, приятные воспоминания. Иисус сказал: “Сие творите в Мое воспоминание”, и когда мы делаем это, Он становится реальным для нас в хлебе и чаше.  

Хотя включенные в эту книгу сувениры уединения менее священны и литургичны, они - не просто приятные воспоминания. Я верю, что читая их, они станут для вас настоящей реальностью. Хотя они содержат многочисленные истории из моей молодости, я предлагаю их вам как личные сувениры в надежде, что они станут вашими собственными живительными встречами с Богом сегодня. 

БРЕННАН МЭННИНГ, Новый Орлеан, штат Луизиана, Пасха 2009

понедельник, 4 марта 2013 г.

Послесловие


Закончив читать Евангелие оборванца, вдумчивый читатель мог бы сказать: "Хм…. Он написал несколько правильных мыслей, но эта книга показалась мне односторонней. Бреннан постоянно говорит об Авве, Иисусе, радикальной благодати, сострадании и страстной любви Бога, но совсем мало говорит о том, что мы смертны. Я считаю, что он «играет кроплеными картами».

Библия – это история любви Бога к человеку. Бог зовет, ухаживает за нами, прощает и исцеляет. И наш ответ на Его любовь – это тоже Его дар.

Давайте предположим, что вы одолжили мне один миллион долларов на мои личные нужды. Через год вы просите, чтобы я начал делать ежемесячные беспроцентные платежи по 10000 долларов, чтобы выплатить долг. В первый день каждого месяца я сажусь, чтобы выписать чек, а мне в этот момент приносят утреннюю почту. Там я обнаруживаю от вас письмо с чеком на 10000 долларов, чтобы оплатить мой долг. Вы продолжаете это делать до тех пор, пока мой долг не будет выплачен полностью. Я изумляюсь и начинаю протестовать: «Но это же совершенно неправильно!»

Бог очарован Своими людьми и настолько полон решимости получить от нас ответ, что Он даже дарует нам благодать, чтобы мы ответили: «и просветил очи сердца вашего, дабы вы познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых, и как безмерно величие могущества Его в нас, верующих по действию державной силы Его» (Ефесянам 1:18-19)

Божья любовь просто невообразима. «верою вселиться Христу в сердца ваши, чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею» (Ефесянам 3:17-19).

Действительно ли мы слышим, что говорит Павел в этих стихах? Прислушайтесь внимательнее! Отбрось свои жалкие, куцые и ограниченные представления о Боге. Любовь Христа – превыше всякого знания, превыше всего, что мы можем себе представить или вообразить. Это не мягкая благосклонность, а огонь поядающий! Иисус такой неудержимо прощающий, такой безгранично терпеливый и бесконечно любящий, что Он обеспечивает нас всем необходимым, чтобы мы могли жить жизнью благодарного отклика на Его любовь. «А Тому, Кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем» (Ефесянам 3:20)

Не кажется ли вам, что это слишком легкая религия?

У любви есть свои крайности. Она ничего не взвешивает и не считает, но ожидает от вас всего. Возможно, именно этим можно объяснить наше нежелание рисковать. Мы слишком хорошо знаем, что Евангелие благодати – это непреодолимый призыв любить других так же, как Бог любит нас. Неудивительно, что многие из нас предпочитают отдавать свою душу правилам, чем жить в единении с Любовью.

Нет грешников больше, чем так называемые христиане, которые искажают Божий лик, калечат евангелие благодати и запугивают других  страхом. Они обезображивают истинную природу христианства. Как точно сказал Юджин Петерсон: «Они говорят ложь о Боге и навлекают на себя проклятие».

Пусть оборванцы отовсюду собираются вместе как Церковь, чтобы возвысить свой голос протеста. Аннулируйте лицензии религиозных вождей, которые говорят о Боге ложь. Приговорите их к трем годам одиночного заключения, чтобы у них в камере лежала только Библия.  

Мария Магдалина является главным свидетелем Евангелия оборванца. В страстную пятницу она смотрела, как жестоко распинали и бесчеловечно глумились над Тем, Кого она любила. Но объектом ее внимания были не страдания, а страдающий Христос, «возлюбивший меня и предавший Себя за меня» (Галатам 2:20).  Никогда не позволяйте, чтобы эти слова толковали как аллегорию в жизни Магдалины. Для нее любовь Иисуса была пылающей и божественной реальностью. Если бы не встреча со Христом, она бы затерялась в песках истории как неизвестная блудница.  

У нее не было другого понимания Бога, церкви, религии, молитвы и служения, кроме того, которое было связано с Человеком, Который возлюбил ее и предал Себя за нее. Уникальное место, которое Магдалина занимает в истории ученичества, досталось ей не благодаря ее любви к Иисусу, но благодаря чудесному преобразованию, которое совершила Его любовь в ее жизни. Она просто позволила себе быть любимой. Как писал Юджин Петерсон: «Центральная истина, которую выражает жизнь Марии, заключается в том, что человек может быть поднят Божьей любовью с самого глубокого дна к сияющим высотам, где обитает Бог».

«Когда умножился грех, стала преизобиловать благодать».

Когда Иисус спросил Петра на береге Тивериадского озера: «Симон, сын Ионин, любишь ли ты Меня?», Он не добавил к этому ни слова. То, что Он сказал – было достаточно. «Ты любишь Меня? Ты можешь позволить Моей любви прикоснуться к тебе в твоей слабости, освободить тебя и облечь тебя силой?» После того момента единственная сила, которая была у Петра – это любовь Иисуса к нему. Он снова и снова рассказывал историю о своей неверности и о том, как Иисус прикоснулся к нему. Когда он провозглашал евангелие благодати, он проповедовал в своей слабости силу Божью. Вот, что содействовало обращению Римской империи, и что до сих продолжает касаться сердец людей по всему миру: любовь Христа, которая прикоснулась к нашей жизни.

Церковь американских оборванцев нуждается в том, чтобы присоединиться к исповеданию Магдалины и Петра о том, что христианство – это, главным образом, не моральный кодекс, а служение благодати. Это не философия любви, а бурный роман. Это не соблюдение правил со сжатыми кулаками, а получение подарка с открытыми руками.

Несколько лет назад известный евангелистский богослов Френсис Шеффер написал: «Истинная духовность заключается в том, чтобы постоянно жить благодатью Иисуса Христа. Эта книга не претендует на оригинальность, она просто является комментарием на это утверждение Шеффера. Как любил говорить К. С. Льюис: «Люди больше нуждаются в напоминании, чем в наставлении». 

                                                                      * * * * *
                                                                     КОНЕЦ

понедельник, 25 февраля 2013 г.

Глава 12. Оскорбительная благодать. Часть 2


Только оборванцы правильно понимают смысл жизни. Никакие усилия ради Божьего Царства не являются слишком большими или слишком смелыми. Никакие жертвы не являются слишком болезненными. Самый большой риск – все равно слишком мал. На молитве оборванец часто совершенно ничего не испытывает – вернее, он ощущает отсутствие Бога. Он не ищет видений и откровений. Особые духовные переживания - редкое явление в нищете его духа. Он не жаждет утешений, включая духовные. Он живет в Пустоте, но вместе с Бидом Гриффитсом он знает, что Пустота насквозь пропитана любовью. (Бид Гриффитс - британский монах-бенедиктинец, живший в южной Индии и содействовавший диалогу между христианством и индуизмом. – Примеч. переводчика)

Оборванцы - простые, прямые и честные люди. Их речь проста. Они не торопятся говорить: «Бог сказал мне…». Проходя по этому миру, они несут бессловесное, пророческое свидетельство.

Возможно, самое важное достижение Святого Духа в жизни оборванцев – это удивительное изменение от отвержения самих себя к принятию. Оно основывается не на психологической помощи или силе позитивного мышления. Оно кроется в переживании принятия Иисусом Христом. Они – не святые, но они стремятся к духовному росту. Они спокойно принимают советы и конструктивную критику. Они часто ошибаются, но не проводят бесконечные часы, осуждая самих себя. Они быстро каются, отдавая свои ошибки Господу. Их прошлое было распято со Христом и больше не существует, кроме как в глубоких тайниках вечности.  

Находясь в греховных условиях человеческого существования, оборванец изо всех сил старается быть верным Иисусу. Беря каждый день крест своей надломленности, он борется с усталостью, одиночеством, неудачей, депрессией, и болью отвержения от тех, кого он считал достойными доверия. Дорога оборванца всегда приводит к Голгофе.

Оборванцев преследуют слова Френсиса Томпсона из его стихотворения "Небесная гончая":

Хотя я знал любовь Того,
Кто шел за мной во след,
Но все же сильно опасался,
Что, обретя Его, я потеряю все.

Достаточно ли Иисуса? Достаточно ли Его любви, которую я ощущаю через супруга, детей и друзей? Должен ли я стремиться к чему-то еще? Смогут ли беспрестанные пристрастия, нужды и желания украсть мои жизненные принципы? Должен ли я снова отправиться в далекую страну, чтобы искать непонятно чего? У меня есть один страх: получив место на брачном пире Агнца, меня страшит мысль о том, что я когда-нибудь вернусь в нищету и грязь, холод и тьму безбожных дорог и улиц эгоистичной жизни. Одна эта мысль бросает меня в дрожь. И из глубины сердца я молюсь словами святого Августина: «да возлюблю Тебя всеми силами, прильну к руке Твоей всем сердцем своим; избавь меня от всякого искушения до конца дней моих».  

Церковь оборванцев – это место обетования и возможности, приключения и открытий, общество сострадания, общество странников и пришельцев в чужой земле на пути к Небесному Иерусалиму. Оборванцы – это пилигримы, которые заселились в земную гостиницу всего на ночь, не распаковывая чемоданы и готовые идти дальше. Им не присущи перегруппировка, окапывание, передвижение ползком и споры.

Собираясь для совместных богослужений, они отвергают склонность избегать рискованных действий. Склонность к рытью окопов, которая выдает себя через приверженность к испытанному и истинному, воспринимается ими как признак недоверия Святому Духу. Божий Дух невозможно заключить в рамки и Он не укладывается в наши границы. Поклоняющийся оборванец не застрянет в стиле поклонения Средневековья, цепляясь за старые традиции и отказываясь принимать новые. Творчество и приспособляемость не уступят повторению и строгости. Церковь оборванцев спокойно относится к периодам тишины, когда можно спокойно сидеть, внимательно слушать и переживать Божье присутствие. Слова из Псалма 45:11 «Остановитесь и познайте, что Я – Бог» - это не просто благочестивый совет, а божественное повеление.   

Для оборванцев имя Бога – Милость. Мы смотрим на нашу тьму как на дорогостоящее имущество, потому что она влечет нас к Божьему сердцу. Без Его милости эта тьма погрузила бы нас в отчаяние, а некоторых просто сломила бы. Время, проведенное наедине с Богом, открывает непостижимые глубины нищеты нашего духа. Мы настолько бедны, что даже наша нищета не принадлежит нам. Она принадлежит непостижимой тайне любящего Бога. В молитве мы пьем осадки из бокала нашей нищеты. Вдруг мы переживаем момент откровения и понимаем, что Милость призывает и принимает нас еще до того, как мы принимаем сами себя. Мы ни за что не цепляемся, включая нашу греховность, мы просто приходим к Иисусу с открытыми руками. Мы опустошаем горькую чашу самоотвержения, когда погружаемся в грандиозную нищету, которой является поклонение Богу.

Наша встреча с Милостью глубоко влияет на наши отношения с другими людьми. «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Матфей 5:7). Мы смотрим дальше внешности и наружности, чтобы видеть в других людях товарищей по несчастью. Человеческая плоть уязвима к нападкам извне и изнутри, к нападкам отрицательных, осуждающих мыслей. Но мы не поддадимся им, потому что Бог милостив к нам. Мы не позволим этим нападкам ввести нас в грех эгоизма и самозащиты. Купаясь в милостивой любви Христа Искупителя, мы можем смеяться над склонностью присваивать себе духовное превосходство. Мы можем проявлять к другим милость, которую получили сами.

Погруженный в такое милосердие, оборванец быстро находит оправдание поведению своего соседа, когда тот ведет себя недружелюбно. Вместо того, чтобы мстить, он уворачивается от стрел гнева, которые в него пускают. Он помнит заповедь: «Снисходя друг другу и прощая взаимно, если кто на кого имеет жалобу: как Христос простил вас, так и вы. Более же всего [облекитесь] в любовь, которая есть совокупность совершенства. И да владычествует в сердцах ваших мир Божий, к которому вы и призваны в одном теле, и будьте дружелюбны» (Колоссянам 3:13-15). Пример для оборванца – это умирающий Иисус, уничиженный и несправедливо обвиненный, который взывал о прощении Своих палачей (Лука 23:34)

Большая книга Анонимных Алкоголиков предлагает нам прекрасный совет для таких времен, когда мы сталкиваемся с проступками тех, кто сознательно пытался, и, возможно, был успешен в том, чтобы причинить нам вред:

«Наш путь был таким: мы пришли к заключению, что люди, причинявшие нам зло, были, возможно, духовно ущербны. Хотя нам не нравились симптомы их недуга и то, что они были несправедливы по отношению к нам, все же они, как и мы, были больны. Мы просили Бога помочь нам отно­ситься к ним с той же терпимостью, с тем же состраданием и жалостью, с которой мы отнеслись бы к больному другу. Когда кто-то обижал нас, мы говорили себе: «Это больной человек. Чем я могу помочь ему? Господи , помоги мне не сердиться на него. Да исполнится воля Твоя».

Если вы превратили свою жизнь в полный беспорядок, как это происходит у алкоголиков, вам легче быть сострадательным, если вы тщательно разбираете ошибки в своей жизни, а не в чьей-то еще.

Если имя Бога – Милость, неудивительно, что на нашем духовном пути будет преобладать благодарность. Мы идем по жизни, осознавая, какая великая цена была заплачена за наше избавление. Вдумчивое размышление приводит нам на память бесчисленное множество раз, когда Бог избавлял и исцелял нас. Джон Кавано писал: «Если бы мы могли посчитать свои страхи – большие и маленькие – которые однажды преследовали нас, а затем поблагодарить Бога за каждый ужасный исход, который не стал реальностью, мы бы не переставали благодарить Его».

Есть ли у нас надежная гарантия того, что к оборванцам проявят бесконечную благость и безмерную милость на Суде? Да, есть. Иисус говорит: «Потому что ты проявлял их к другим». Он верен Своему Слову: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут».

Иисус говорит: « Все предано Мне Отцем Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Матфей 11:27). Иисус - Путь к Авве. Он - Истина, сказанная Аввой. Он - Жизнь, которой мы можем поделиться. Мы можем поделиться Его жизнью с Аввой. (Римлянам 5:5).

Самый большой подарок, который любой оборванец может получить от Иисуса – это взаимоотношения с Аввой. Иисус говорит, чтобы мы приходили к Богу с доверчивой простотой, как ребенок приходит к своему папе. Давид говорит: «Не смирял ли я и не успокаивал ли души моей, как дитяти, отнятого от груди матери? душа моя была во мне, как дитя, отнятое от груди» (Псалом 130:2). Дитя, о котором здесь говорится – это не младенец, а ребенок двух или трех лет, отнятый от груди. Он исследует тайны папиного карманного фонарика, связки ключей и монет, разбросанных на журнальном столике. Маленький оборванец внезапно утомляется и топает к маме на руки. Успокоенный ее нежными словами, пока она гладит его по голове, малыш засыпает, тихий и спокойный.

Иисус приглашает нас стать как маленькие дети, заползти на руки к Авве и позволить Ему любить нас. Хотя, как отмечает Алан Джоунс, «самая трудная часть зрелой веры заключается в том, чтобы позволить себе быть объектом восхищения Бога".

Четыре года назад я посетил семинар, который вел восьмидесятилетний библеист по имени Франк Монтэлбано, который преподавал уроки по Новому Завету в течение многих, многих лет. В тот день он сосредоточился на моем любимом отрывке из всей Библии, Евангелии от Луки 15:20. Вот как он перевел этот стих: «Когда он был еще далеко, его отец увидел его и исполнился состраданием к нему; он побежал к своему сыну, заключил его в объятия, стал его целовать и не мог остановиться». Многие оборванцы могут быть молчаливыми, но когда дело касается поцелуев, мы вовсе не застенчивы.

За последние десять лет тайна жизни оборванца захватила меня с еще большей силой. После долгих часов молитв и размышлений над Писанием, а также над вопросом «Кто я такой?», милосердный Бог показал мне, кто я такой на самом деле. Теперь я точно знаю, кто я такой и осознаю свою индивидуальность. Это влияет на мое единение с Богом, мои отношения с другими и на то, как я отношусь к самому себе. И поэтому я бы хотел, чтобы на моей надгробной плите было написано:

БРЕННАН МЭННИНГ
РОДИЛСЯ:
УМЕР:
ОБОРВАНЕЦ АВВЫ

вторник, 19 февраля 2013 г.

Глава 12. Оскорбительная благодать. Часть 1


Меня публично и конфиденциально объявляли еретиком, раскольником, универсалистом и неисправимым оптимистом. Один римо-католический богослов сообщил мне, что я переплюнул даже Лютера. Меня обвиняли в том, что я не верю в существование ада, суда и вечных мук. Один богослов из Индианы осуждал меня за то, что я выборочно использую библейские тексты. Меня называют "неуравновешенным", "духовно незрелым," и "сумасбродным". Газетная статья в Калифорнии бросила вызов здравости моего учения и моих моральных устоев.

Евангелие изящества продолжает шокировать.

Законники, пуритане, пророки, возвещающие погибель, и крестоносцы нравственности испытывают приступ раздражения, когда слышат об учении Павла об оправдании по благодати. Они обижаются на свободу Божьих детей и трактуют ее  как распущенность. Они не хотят, чтобы христианство помогало нам стать целостными, но чтобы мы чувствовали себя несчастными под его бременем. Они стремятся запугать нас, чтобы мы боялись и шли их тропой праведности. Они хотят не освобождать нашу жизнь, а контролировать ее. Их извращенный дух законничества уродует дух человека, перемалывает его правилами и ограничениями. Поразительная глубина их посвящения – фанатизм всегда впечатляет – скрывает тот факт, что они принимают евангелие в теории, но отрицают его на практике. Эти критические замечания звучат жестко, но они сравнительно мягки по сравнению со словами Иисуса, записанными в 23 главе Евангелия от Матфея. Там Он резко осуждает законников за постоянные мелочные придирки, которые скрывают от людей лицо сострадательного Бога. «Лицемеры, вожди слепые, змеи, порождения ехиднины, гробы окрашенные» - так говорил о них Иисус, не сдерживая Свое негодование по поводу их извращенных религиозных практик. (Конечно же, я надежно защищен от своих собственных размышлений о том, что, может быть, я не так далеко ушел от этих лицемеров, как мне хотелось бы думать).

Однако, за последнее десятилетие то, что святой Августин назвал
sensus fidelium – инстинктивным разумением верных – всецело подтвердило истину евангелия оборванца. Дух Святой обитает в простых людях, занимающихся своими повседневными делами, и они предлагают Телу Христа заслуживающие доверия идеи о Божьей любви к нам. На каждом этапе своего развития церковь спасали оборванцы, имеющие дар различения духов. В третьем веке, когда двести епископов приняли еретическую доктрину Ария, отрицающую божественную природу Иисуса Христа, именно sensus fidelium – инстинктивное разумение верных – отказалось следовать этой доктрине, сохранив, таким образом, сообщество верных от распада.

Со времени первой публикации этой книги в 1990 году, Евангелие оборванца породило небольшое кустарное производство. Тема этой книга вдохновила восемь песен; покойный Рич Муллинз собрал Группу Оборванца (The Ragamuffin Band – Примеч. переводчика); недавно вышла книга «Молитвы оборванца»; были написаны четыре картины, открыты три книжных магазина и несколько стихотворений с таким названием. Однажды мне даже прислали коробку со смесью для приготовления маффинов под названием «Оборванец» («Rag-a-Muffin – Примеч. переводчика).

Почему эта метафора продолжает привлекать внимание через десять лет? Я полагаю, что оно говорит о духовном состоянии многих из нас. Оборванцы – это «анавим» (анавим - нищий, который ищет избавления у Господа. – Примеч. переводчика) в еврейских Священных Писаниях, нищие духом, которые, осознавая свою внутреннюю нищету и пустоту, не колеблясь предали себя милости Божьей. Они совместили ощущение личной беспомощности с полной верой в Божью любовь. Они действительно были верным остатком, истинным Израилем, которому были даны обетования о Мессии.

Как я сказал Джимми Абеггу, редактору книги «Молитвы Оборванца», путь оборванца – это совсем другое представление о христианской жизни, отличающееся от традиционной церковной культуры. Оно основывается на утверждении Иисуса: «Сын Человеческий не [для того] пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить» (Матфей 20:28). Оборванцы не садятся за стол, чтобы им служили, но они становятся на колени, чтобы служить другим. Когда на их тарелке есть еда, они не жалуются на жесткое мясо, мягкие овощи, монотонное меню или тарелку с трещинкой. Довольные тем, что могут поесть, они благодарят даже за самый скромный дар. Они не становятся нетерпеливыми или раздражительными из-за плохого обслуживания в универмаге, потому что у них тоже не всегда получается быть хорошими слугами.

Оборванцы не жалуются на слабое проповедование и безжизненное поклонение в своей поместной церкви. Они рады иметь место, где они могут общаться с другими оборванцами у дверей Божьей милости. Сью Монк Кидд пишет: «Нищие знают, как открывать свои руки, надеясь, что в них упадет крошка благодати». Признавая со смирением, что они простые люди, неспособные достичь исполнения желаний своего сердца без Божьей помощи. Они благодарны за самую маленькую крошку, которая падает изо рта проповедника.

Длинные молитвы и хвастовство не подходят оборванцам. Их молитва – это молитва мытаря в храме: «Боже, будь милостив ко мне грешнику» (Лука 18:13). Оборванец знает, что он и есть тот мытарь, и что не признавать это – означает стать фарисеем. Мытари, никчемные люди, бродяги и оборванцы смеются над своим тщеславием и желанием быть замеченными, а также над тем, что они непримечательны.

Оборванцы не претендуют на самодостаточность. Они знают, что любое провозглашение независимости от доброты других людей – чистое безумие. Оборванцы никогда не спрашивают: «Вас подвезти до города?». Скорее они настаивают: «Могу я перенести вас через эту реку?». Автоматическое «нет» фарисейского высокомерия должно уступить спонтанному «да» нищего.

«Да» - важное слово в словаре оборванца, особенно если это ответ на повеление «ободритесь; это Я, не бойтесь» (Марк 6:50) и на слова ученика, которого любил Иисус: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви (1 Иоанна 4:18). Маленький оборванец по имени Эми Велборн хорошо сказал об этом от имени всех оборванцев: 

«Любовь может изгнать страх, но некоторым из нас сначала нужно принять вызов Иоанна с другой стороны. Нам нужно прекратить бояться, чтобы освободить место для любви. Мы легко можем сказать другому человеку о своей любви. Но если в глубине нашего сознания прячутся страхи – «Действительно ли он меня любит? Как он мог так поступить?» или «Если я признаюсь ей в любви, ответит ли она мне взаимностью или в конце концов предаст меня?» - мы сдерживаем свои чувства. Мы осторожничаем и иногда это действительно мудрое решение. В конце концов, кто хочет, чтобы ему причиняли боль? Но разве может наша любовь расцвести, если она будет скована сомнениями и страхами? Нет».

Я думаю, что то же самое происходит с нашей любовью к Богу. Любящая вера – передача нашей жизни Богу в полном доверии – не может родиться в нашем сердце, если мы что-то удерживаем из-за страха, будь то страх наказания или страх, что все это – обман.

«Господь Иисус, сегодня я откладываю свои страхи и открываю свое сердце Тебе в полном доверии».  

Тоска по свободе от страха приводит оборванца к объективному восприятию своего затруднительного положения: полной неспособности проявлять доверие. Поэтому он полностью полагается на Божью милость и смело приходит к престолу благодати, потому что «Он избавит нищего, вопиющего и угнетенного, у которого нет помощника. Будет милосерд к нищему и убогому, и души убогих спасет» (Псалом 71:12-13).
Потрепанным, побитым и разочарованным христианам больше не нужно в нерешительности перекладывать чемодан из одной руки в другую: они обрели дерзновение через свидетельство возлюбленного ученика: «И вот какое дерзновение мы имеем к Нему, что, когда просим чего по воле Его, Он слушает нас» (1 Иоанна 5:14). Поблагодарив Бога за чашку горячего кофе и булочку, оборванец твердо доверяет обетованию Иисуса: «всё, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, - и будет вам» (Марк 11:24). Это - уровень доверия, который граничит с дерзновением!
Личное переживание любви Иисуса Христа всегда рождает в нас доверие. Полная зависимость и доверчивое подчинение являются сердцебиением оборванца. Хотя оборванцы и могут быть мягкосердечными, они все же практичны. Они не живут в мечтательном состоянии забытья, разглагольствуя о победоносной христианской жизни. Они формируют нищенствующую, а не триумфальную церковь. Признавая реальность своей обедненной жизни, они знают, что не могут выжить без Божьей порции насущного хлеба. Их безопасность находится в отсутствии безопасности.  

Оборванцы никогда не презирают свою материальную и духовную нищету, потому что они считают себя несравненно богатыми. Они нашли сокровище в поле (см. Матфей 13:44). Ничто не может сравниться с Царством Божьим. В их глазах оно драгоценнее всего на счете. Его невозможно измерить, взвесить или подсчитать, потому что оно бесконечно. Это секрет оборванца, который не понимают номинальные христиане, но за который мученики отдавали свои жизни. Ради Царства Божьего многие тысячи людей согласились на конфискацию имущества, потерю родины, а также семей, карьеры и своей репутации. 

Номинальные христиане просто не могут это понять. Они слышат Слово Божье, но оно не говорит к их сердцу. Невидимый мир для них не существует. Истории из Библии хороши для детей в воскресной школе, но не для разумных взрослых. Вера – пережиток средневековья. Она не подходит для того, чтобы заплатить аренду, приготовить еду или купить компьютер. Значение имеют сила, ум, связи и деньги. Все остальное – опиум для народа. Номинальные христиане не знают секрет. Сокровище скрыто от их глаз. Ценности и образ жизни оборванцев – просто непостижимы.