вторник, 12 февраля 2013 г.

Глава 11. Слегка не в себе. Часть 2



В Палестине первого века жители Иудеи и Галилеи по-своему понимали провозглашение Божьего Царства. Иисус провозгласил, что старая эпоха закончилась и наступила новая эра, и что единственно надлежащая реакция на это – быть охваченным радостью и удивлением. 

Его слушатели не говорили: “Да, Равви, мы верим Тебе» или «Нет, Равви, мы считаем Тебя глупцом». Вместо этого они спрашивали: «А как же быть с ненасытными римлянами? Когда Ты явишь нам знамение? Почему Твои ученики не соблюдают Закон? Чью сторону Ты занимаешь в разных юридических спорах?» 

Иисус отвечал им, что дело не в римлянах, не в Законе и не в чудесах. Дело было в неустанной любви Бога, и перед лицом этого откровения римляне и Тора были второстепенными. Но его аудитория упрямо отказывалась признавать, что Тора могла быть второстепенной, а оккупация Палестины римлянами была не такой уж значительной. Для них Тора и Рим были главными и самыми важными вопросами. «Что ты скажешь о них, Равви?»  

И снова Иисус ответил им, что Он пришел не для того, чтобы обсуждать Закон или бросать вызов Римской Империи. Он пришел для того, чтобы возвещать Благую Весть о том, что Бог есть любовь и Он приглашает людей с радостью ответить на эту любовь.

Рассудительные, упрямые, реалистичные критики только качали головами: «Почему Он не говорит о важных вопросах?» 

С того дня, как Иисус впервые появился на сцене, мы разработали громадные богословские системы, организовали международные церкви, наполнили библиотеки умными книгами по Христологии, участвовали в важных спорах и евангелизационных кампаниях, реформах и собраниях возрождения. И все же среди нас осталась драгоценная горстка людей, у которых хватает безрассудства сделать безумный обмен и отдать за Христа все. Остался малочисленный остаток, у которого есть смелость поставить все на Евангелие благодати. Осталось благословенное меньшинство, обезумевшее от неистовой радости, словно человек, нашедший спрятанное сокровище. 

Цинизм, пессимизм и отчаяние мешали людям увидеть служение Иисуса, и как гласит старая французская пословица – «Чем больше все меняется, тем больше все остается по-старому».

Рискуя показаться вам деревенским проповедником-ковбоем, позвольте мне все же задать вам несколько очень личных вопросов о ваших отношениях с Иисусом из Назарета. Живете ли вы каждый день в благословенной уверенности, что вы были спасены уникальной благодатью нашего Господа Иисуса Христа? Твердо ли вы придерживаетесь убеждения, что основа всего существования зиждется на благодати, а не на делах? Испытываете ли вы перепады настроение и приступы меланхолии от того, что вы все еще стремитесь к совершенству, которое приходит от ваших личных усилий, а не от веры в Иисуса Христа? Испытываете ли вы шок и ужас, когда терпите в чем-то неудачу? Действительно ли вы осознаете, что вам не нужно измениться, вырасти или быть хорошим, чтобы ощутить на себе Божью любовь?
Уверены ли вы в победе добра над злом так же сильно, как в брожении теста под воздействием дрожжей? Являются ли мир и радость основным направлением вашей жизни, несмотря на то, что временами вы испытываете подавленность? Удручает ли вас то, как на вас смотрят другие люди или ваше собственное восприятие самого себя? Обладаете ли вы легким безумием, чтобы преодолеть свои сомнения, страх и ненависть к себе и поверить, что вы приняты Богом? 
Если нет, то вы принадлежите к братству потрепанных, побитых и разочарованных христиан. Возможно, вы ощущаете себя обуглившимся поленом в камине, полностью лишенным сил и неспособным зажечь в себе огонь. Ваши личные внутренние ресурсы полностью исчерпаны.

Луи Савари описывает это братство так: «Их жизнь полна требований от других людей. Создается впечатление, что они проживают, как минимум, три жизни. Каждый хочет что-то от них получить. Они не могут сказать «нет», но у них нет времени, чтобы сделать все то, на что они согласились… Они не могут найти необходимую информацию и обрести четкость мышления, чтобы принимать решения.. они много вкладывают в отношения с другими людьми, но получают мало благодарности, ответной реакции и признания от других». Митчелл пишет: «Хотя невзаимность неизбежна и приемлема, она иссушает дух. Никто не может долго работать, помогая другим людям, и не видеть плодов своего труда».

Первый шаг к возрождению начинается с принятия того, где вы находитесь и обнажения своей нищеты, слабости и пустоты перед любовью, которая превосходит все. Не пытайтесь ничего чувствовать, думать или делать. Даже собрав  добрую волю всего мира, вы не сможете заставить что-либо произойти. Не заставляйте себя молиться. Просто расслабьтесь в присутствии Бога, в которого вы почти что верите, и попросите о легком безумии. 

Индийский поэт Тагор сказал об этом так:

Нет, не в твоих силах открыть бутон, чтоб он расцвел.
Встряхни его, ударь,
Не в твоей власти заставить его расцвести.
Твое прикосновение лишь пачкает его.
На части рвешь его ты лепестки и превращаешь в прах,
Но он не издает благоуханья.
Нет, ты не можешь открыть бутон, чтоб он расцвел!
Тот, Кто может открыть бутон, делает это так просто.
Он смотрит на него, и жизненный сок начинает течь по его венам.
От Его дыхания цветок расправляет свои крылья
И порхает на ветру.
Его цвета тают, как сердечное желание, а аромат выдает сладкую тайну.
Тот, Кто может открыть бутон, делает это так просто.

Теперь попробуйте сделать это простое упражнение: закройте глаза и примите любое удобное для вас положение, которое позволит вам держать позвоночник прямо. Встаньте, сядьте, встаньте на колени или лягте на пол. Представьте, что Иисус смотрит на вас так же, как Он смотрел на апостола Иоанна в горнице, когда тот в порыве нежности положил свою голову на грудь Иисуса. Или так, как Он смотрел на грешную женщину, которая омыла Его ноги своими слезами и отерла их своими волосами. В течение десяти минут повторяйте только одну строчку из 22 Псалма: «Господь – пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться».  

В течение следующих десяти минут молитесь над отрывком из пророка Осии, и там, где вы увидите слово Израиль, подставьте свое имя: 

«Израиль, как Я могу предать тебя? Сердце Мое не хочет этого. Когда Израиль был мал, Я любил его и Сам учил его ходить, брал его на руки. А они не сознавали, что Я врачевал их. Узами человеческими влек Я их, узами любви. Я брал их на руки и как младенца прижимал к Своей щеке, и ласково подкладывал пищу им. Как поступлю с тобою, Ефрем? Как предам тебя, Израиль? Поступлю ли с тобою, как с Адамою, сделаю ли тебе, что Севоиму? Повернулось во Мне сердце Мое, возгорелась вся жалость Моя! Не сделаю по ярости гнева Моего, не истреблю Ефрема, ибо Я Бог, а не человек; среди тебя Святый»  (Осия : 11:1-4, 8-9, перевод с англ.)

В оставшиеся пять минут медленно прочтите еще три отрывка: 

«Посему вот, и Я увлеку ее, приведу ее в пустыню, и буду говорить к сердцу ее. И дам ей оттуда виноградники ее и долину Ахор, в преддверие надежды; и она будет петь там, как во дни юности своей и как в день выхода своего из земли Египетской». (Осия 2:14-15)

«Господь призвал Меня от чрева, от утробы матери Моей называл имя Мое;…  Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя. Вот, Я начертал тебя на дланях [Моих]; стены твои всегда предо Мною» (Исайя 49:1,15-16).

«Что же сказать на это? Если Бог за нас, кто против нас? Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего? (Рим. 8:31,32)

Если у вас когда-нибудь появится возможность отметить Пасху во Франции, будь то большой город как Париж, Бордо, Лион или небольшая деревенька как Сен-Реми, в которой я прожил шесть месяцев, вы увидите одну и ту же фразу, напечатанную или написанную рукой на стенах зданий и автобусов. Вы услышите одну фразу, которую поют, повторяют как молитву и произносят в церквях. Вы услышите ее как Пасхальное приветствие, которым обмениваются прохожие на улице: «L'amour de Dieu est folie!» - Божья любовь –  это безумие! 

На этих страницах я попытался намекнуть на сокрушительную реальность страстной Божьей любви. Словно старый рудокоп, перебирающий страницы своих воспоминаний, я обращался к Писанию, чтобы увидеть, как Бог открывает Себя людям. Я прочел сотни библейских, богословских и духовных книг, стараясь глубже понять Евангелие благодати. Я свободно использовал историю, образы, поэзию, символику, язык метафоры и прозу, чтобы хоть немного поделиться с вами о страстной любви нашего влюбленного Бога. Признавая свои ограничения, я не буду слишком строг к себе, потому что я знаю, что настанет время, когда мы все сможем сказать. Секрет тайны заключается в следующем: Бог всегда больше, чем мы можем себе представить. Независимо от того, каким великим мы Его себе представляем, Его любовь все равно больше.  

О Фоме Аквинском, который, возможно, был величайшим богословом во всем мире, рассказывают, что ближе к концу своей жизни он вдруг перестал писать. Когда его секретарь начал сетовать, что его работа была не закончена, Фома ответил: «Брат Реджинальд, когда я молился несколько месяцев тому назад, я испытал реальное присутствие Иисуса Христа. В тот день я потерял всякое желание писать. Фактически, все, что я когда-либо писал о Христе, теперь кажется мне соломой». 

Божья любовь – это безумие! Она простирается к оборванцам по всему свету. Мое единственное увещевание: давайте пойдем вместе. Моя единственная молитва: пусть Иисус обратит нас к безумию Евангелия.

понедельник, 4 февраля 2013 г.

Глава 11. Слегка не в себе. Часть 1


В 1982 году, когда я переехал из города Клируотер, штат Флорида, в Новый Орлеан, я провел исследование о зарождении христианства в той местности. Перебирая архивные материалы, я наткнулся на весьма занимательный исторический факт. Фраза «рожденный свыше», широко распространенная в наши дни, очень редко использовалась сто лет назад на Глубоком Юге (Глубокий Юг - юго-восточный регион США; обычно в него включают штаты Южная Каролина, Джорджия, Миссисипи, Луизиана, Алабама. – Примеч. переводчика). Для того, чтобы сказать, что человек обрел личные взаимоотношения с Иисусом Христом, обычно говорили, что он «БЫЛ ЗАХВАЧЕН СИЛОЙ ГЛУБОКОГО ЧУВСТВА».

Эти слова описывали и инициативу Бога, и вспышку в сердце человека, когда Иисус становился реальным и живым, а не изображением с длинными волосами на иконе. Это событие придает особый смысл старой русской поговорке: «Пьяница проспится, а глупый никогда».

В марте 1986 года у меня была возможность провести вечер в семье амишей в Ланкастере, штат Пенсильвания. Я уже давно испытываю глубокое уважение и восхищение перед общинами амишей. У каждого из нас есть мечта и видение жизни, которое соответствует нашим убеждениям, воплощает нашу уникальность и выражает все то, что наполняет нас жизнью изнутри. Какой бы ни была наша мечта: альтруистической или эгоистичной, она дает определение нашей жизни, влияет на решения, которые мы принимаем, поступки, которые мы совершаем и слова, которые мы говорим. Каждый день мы делаем выбор, который либо соответствует нашей мечте, либо противоречит ей. Честность рождается из верности своей мечте. Как сообщество, амиши, ценой больших личных усилий, создали для себя такой образ жизни, который воплощает их мечту.  

Джонас Зук - восемидесятидвухлетний вдовец. Он со своими детьми разводит поросят, чтобы зарабатывать средства к жизни. Самой старшей дочери, Барбаре, пятьдесят семь лет, и она управляет домашним хозяйством. Трое младших детей - Рейчел, пятьдесят три года, Елам, сорок семь лет, и Сэм, сорок пять лет -умственно отсталые. Когда я приехал туда с двумя друзьями, маленький Елам, ростом метр двадцать, выходил из сарая, который находился примерно в сорока пяти метрах от нас. В руках у него были вилы, он был крупным, с густой бородой, одетый в традиционный для амишей черный костюм и круглую шляпу. Он никогда не видел меня до этого, но когда он увидел, что я выхожу из машины, этот маленький Монголоид бросил вилы и сломя голову побежал мне навстречу. Он буквально накинулся на меня, крепко меня обнял и поцеловал меня в губы, задержав поцелуй на целых полминуты.

На время я лишился дара речи и был ошеломлен. Но во мгновение ока Иисус освободил меня от правил приличия. Я поцеловал Елама в губы и сделал это с таким же энтузиазмом, что и он. После этого он подпрыгнул, обеими руками обхватил меня за правую руку и пошел показывать мне ферму.

Через полчаса Елам сидел рядом со мной за обедом. Я повернулся, чтобы что-то сказать и нечаянно ткнул своим локтем Елама в грудную клетку. Он не вздрогнул и не застонал. Он заплакал как двухлетний ребенок. Его следующий поступок полностью обезоружил меня.

Елам подошел к моему стулу, сел мне на колени и еще крепче поцеловал меня в губы. Потом он поцеловал меня в глаза, нос, лоб и щеки…

Я был ошеломлен, потрясен, у меня по лицу текли слезы и я был захвачен силой глубокого чувства. В своей бесхитростной простоте Елам Зук был для меня образом Иисуса Христа. Почему? Потому что в тот момент его любовь ко мне не была продиктована моей добротой или привлекательностью. Она не была обусловлена какой-либо ответной реакцией с моей стороны. Елам любил меня независимо от того, был ли я добрым или нет, приятным или противным. Его любовь брала начало в источнике, который находился вне нас обоих.

Как часто бывает в такой важный момент, я вспомнил строку из книги, которую прочел за много лет до того. Обсуждая трагическую историю коренных американцев, автор отметил, что ирокезские индийцы приписывали божественность отсталым детям, давали им почетное место в племени и относились к ним, как к богам. В своей бескорыстной свободе они были окном для Великого Духа – сердца Иисуса Христа, который любит нас такими, какие мы есть, а не такими, какими мы должны быть. Он любит нас независимо от того, находимся ли мы в состоянии благодати и позора. У Его любви нет предосторожности, границ, сожалений и пределов.

В мире, который разрываем противоречиями, нужно быть слегка не в себе, чтобы верить, что «даже когда наш выбор является разрушительным, а его последствия – пагубными, Божья любовь остается незыблемой. Таким образом, независимо от нашей собственной закрытости и защитных механизмов, Бог постоянно открыт для нас и даже уязвим». По мере того, как море человеческих страданий вздымается, от нас требуют все больше доказательств, что распятый и воскресший Христос одержал победу над всяким начальством, властью, силой и господством, выбросил их, как старую одежду и повел их пленниками в Своей триумфальной процессии.

Печальное тяжелое положение коренных американцев – это преследующее нас по пятам воспоминание, которое не хочет уходить. Они стали бездомными, потеряли свою культуру, землю, гордость и надежду.

Беженцы из Афганистана, Гаити, Кубы и южных Тихоокеанских островов направляются к нашим берегам, а потом их часто поселяют в трущобах и бараках, непригодных для проживания. Бомжи, отщепенцы и душевнобольные люди бродят по улицам наших городов. Мелкие фермеры разоряются из-за вторжения агробизнеса. Добыча ископаемых открытым способом изуродовала землю. Преступные махинации людей, занимающих высокое положение на Уолл-стрит, и мошенничество в правительственных кругах Вашингтона разрушают американскую мораль. Жертв СПИДа подвергают остракизму и избегают их как изгоев. Эпидемия наркомании свирепствует среди нашей молодежи и бросает на произвол судьбы все наше будущее. Продажных священнослужителей – хоть пруд пруди. Антисемитизм и расизм – это шрамы на совести нашей нации. Через две тысячи лет Тело Христа все еще раздираемо доктриной, историей и повседневными дрязгами. Непристойные истории о разделениях среди христиан пестрят на страницах периодических изданий и газет. Тело Истины кровоточит от тысячи ран.

Неудивительно, что многие христиане ощущают себя эмоционально потрепанными, побитыми и разочарованными. Но унылый пейзаж глобальной деревни привнес уныние, разочарование и убежденность в том, что «не потопаешь – не полопаешь». Хотя на словах мы выражаем свою полную преданность Богу, наши поступки свидетельствуют о том, что Бог умер или впал в кому. Создается впечатление, что сила глубокого чувства не имеет почти никакого отношения к реальному миру, в котором мы живем. Разве не нужна некоторая мера безрассудства, чтобы прислушиваться к безумной мелодии евангелия оборванца?

Конечно, нужна! Как сказал Зорба Грек своему работодателю: «Это трудно, хозяин, очень трудно. Для этого надо быть чуточку не в себе, ты слышишь? Рискнуть всем!» В конечном итоге, ученичество – это жизнь великого безумия.

Истина Евангелия не зависит от взлетов и падений  в вопросах, касающихся развращенного духовенства, эксплуатации бедных, жадности транснациональных корпораций или иррационального фанатизма современных диктатур. Оно заслуживает принятия или отвержения за то, чем оно является само по себе – ответом на самые фундаментальные вопросы, которые может задавать человек. Абсурдна ли жизнь или у нее есть цель? Иисус отвечает, что у человеческой жизни не только есть цель, но сам Бог непосредственно вмешался в дела людей, чтобы предельно ясно показать, в чем она состоит. 

Какова природа Абсолютной Реальности? Иисус отвечает, что Бог – это щедрая, прощающая, спасающая любовь.


Восторжествует ли в конечном итоге жизнь над смертью? С непреклонной твердостью Иисус уверяет нас, что ничто не может поколебать Царство Его Отца, и даже смерть. Ничто не может причинить вам непоправимый вред, никакая потеря не является безвозвратной, никакое поражение не бывает окончательным и никакое разочарование не бывает полным. Неудачи, одиночество, скорбь, разочарование и смерть будут частью вашего пути, но Божье Царство преодолеет все эти ужасы. Никакое зло не может сопротивляться благодати вечно».

Если вы отвергаете Евангелие оборванца и поворачиваетесь спиной к христианству, пусть это будет из-за того, что вы считаете ответы Иисуса невероятными, богохульными или безнадежно обнадеживающими. «Если хотите – отвергайте христианство из-за своего цинизма, отворачивайтесь от него из-за того, что вы считаете Бога злобным тираном, любящим наказывать. Выберите бога, который придирчив, мстителен или забывчив, а также полон решимости держать человека в ежовых рукавицах, если такой бог вам больше по вкусу. Если вы не можете согласиться с идеей, что любовь является центром вселенной, то это ваш выбор. Если вы не верите, что Абсолют хочет быть нашим другом и возлюбленным, то во что бы то ни стало отвергните эту идею, кажущуюся абсурдной. Если вы не верите, что у нас есть энтузиазм, сила, храбрость и творческий потенциал, чтобы любить друг друга, то поскорее отбросьте такую невероятную идею в мусорное ведро. И если вы считаете, что верить в то, что жизнь восторжествует над смертью – смешно, то даже не задумывайтесь о христианстве, потому что невозможно стать христианином, пока не поверишь в это».  

понедельник, 28 января 2013 г.

Глава 10. Победная хромота. Часть 2


Этот писатель тоже часто живет, победно хромая. В разное время своего путешествия я пытался заполнить пустоту, которая часто приходит с Божьим присутствием, посредством разных вещей: написанием книг, проповедями, путешествиями, просмотром телевизора, мороженым, пустыми отношениями, спортом, музыкой, сном, алкоголем и т.д. Как говорит Энни Диллард: "Всегда есть огромное искушение слоняться без дела, понапрасну теряя время на ничего не значащие отношения, еду и путешествия на другой конец света». За время своего путешествия я выбирал рабство и потерял желание быть свободным. Я полюбил свое рабство и заключил себя в тюрьму желаний того, что я ненавидел. Я ожесточил свое сердце против истинной любви. Я перестал молиться и обратился в бегство от святой простоты своей жизни. В какой-то день, когда благодать настигла меня и я вернулся к молитве, я почти ожидал, что Иисус просит: «Ты кто?» 

Ни одно из моих нравственных падений не стало для меня смертельным. Снова и снова радикальная благодать захватывала меня в глубинах моего существа, приводила меня к покаянию за свои падения и вела меня обратно к пятому шагу программы Анонимных Алкоголиков: «Признали перед Богом, перед собой и другим человеком истинную природу своих ошибок». 

Прощение Бога – это бесплатное освобождение от вины. Как это ни парадоксально выглядит, осознание своей греховности становится возможностью для встречи с милосердной любовью Бога-искупителя. «На небесах более радости будет об одном грешнике кающемся…» (Лука 15:7). В своем разбитом состоянии, раскаивающийся блудный сын имел более близкие отношения со своим отцом, чем его безгрешный, самоправедный брат… 

Когда Иисус простил грехи парализованного, некоторые книжники подумали про себя: «кто может прощать грехи, кроме одного Бога? (Марк 2:7). Как близки они были к истине в своей слепоте! Только Бог может прощать грехи. Наши неуклюжие человеческие попытки прощать часто создают больше проблем, чем решают. С невыносимой щедростью мы сокрушаем и унижаем грешника своей снисходительностью. Может быть, он и чувствует себя прощенным, но он совершенно лишен уверенности, утешения и поддержки. Только Бог знает, как простить, а также дать и все остальное. В действительности, отец блудного сына сказал: «Тише, сынок. Мне необязательно знать, где ты был и чем занимался». 

Евангелие благодати провозглашает: прощение предшествует раскаянию. Грешник принят прежде, чем он будет умолять о милосердии. Оно уже даровано. Ему остается только принять его.  Полная амнистия. Бесплатное прощение. "Только Бог мог сделать прощение чем-то великолепным. Он так рад освободить нас, что те, кто подарили Ему такую радость, ощущают себя не как непослушные, назойливые вредители, а как избалованные дети, которых понимают и утешают, и которые угодны и полезны для Него. У них все гораздо лучше, чем они думали. Они могли бы воскликнуть: «О, счастливая ошибка!». Если бы мы не были грешниками и не нуждались в прощении больше, чем в хлебе, мы бы никогда не узнали, как глубока Божья любовь». 

Когда блудный сын хромал домой после своего долгого разгула и блужданий, пьянства и распутства, его мотивы были в лучшем случае смешанными. Он сказал себе: “сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода!». Его желудок не сводило от раскаяния из-за того, что он разбил сердце Отца. Он брел домой, чтобы просто выжить. Его пребывание в далекой стране сделало его банкротом. Дни вина и роз оставили его ошеломленным и разочарованным. Вино прокисло, а розы увяли. Его декларация независимости пожала неожиданный урожай: не свободу, радость, и новую жизнь, а неволю, мрак и близкое столкновение со смертью. Его ненадежные друзья бросили его, когда копилка опустела. Разочаровавшись в жизни, транжир направился домой. Не от сильного желания увидеть отца, а просто, чтобы остаться в живых.

Для меня самый трогательный стих во всей Библии – это ответ отца: «И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его». Меня поражает, что отец не подверг сына перекрестному допросу, не стал его запугивать, читать ему лекции о неблагодарности или настаивать на каких-либо высоких побуждениях. Он так обрадовался, увидев своего сына, что отбросил все каноны благоразумия и родительской рассудительности и просто принял его домой. Отец принял его обратно таким, каким он был.

Какое слово поддержки, ободрения и утешения! Нам не обязательно исследовать мотивы своего сердца и анализировать свои намерения прежде, чем мы вернемся домой. Авва просто хочет, чтобы мы вернулись. Нам не нужно сидеть в таверне до тех пор, пока мы не обретем чистоту сердца. Нам не нужно глубоко скорбеть или сокрушаться от раскаяния. Нам не нужно становиться совершенными или даже хорошими, прежде чем Бог нас примет. Нам не нужно упиваться своей виной, стыдом и самоосуждением. Даже если мы все еще испытываем тайную ностальгию по далекой стране, Авва падает нам на шею и целует нас.

Даже если мы вернемся только потому, что не справляемся с жизнью в одиночку, Бог с радостью примет нас. Он не будет требовать от нас объяснений по поводу нашего внезапного появления. Он рад тому, что мы вернулись, и Он хочет дать нам то, в чем мы нуждаемся.

Генри Нувен пишет: “Своим мысленным взором я вижу картину Рембрандта «Возвращение блудного сына». Старый отец с потухшим вздором прижимает вернувшегося сына к груди с безусловной любовью. Обе его руки, одна сильная и мужественная, а другая нежная и женственная, покоятся на плечах сына. Он не смотрит на своего сына, но чувствует его молодое, усталое тело и позволяет ему отдохнуть в своих объятиях.  Его большая красная накидка похожа на крылья матери-птицы, закрывающей своего хрупкого птенца. Кажется, что он думает только об одном: он вернулся домой и я так рад, что он снова со мной.  

Так зачем откладывать? Бог стоит с распростертыми объятьями, ожидая, чтобы заключить меня в них. Он не будет задавать никаких вопросов о моем прошлом. Все, чего Он хочет – это чтобы я вернулся к Нему». 

Притча о блудном сыне – это один из многих портретов верности. Она также является земным и честным изображением победной хромоты.

В фильме «Человек на все времена», получившем премию Оскар в 1966 году, рассказывается история о верности человека себе и Христу любой ценой. Томас Мор, канцлер Англии, был заключен в тюрьму в Лондонский Тауэр за отказ повиноваться королю. К нему в тюрьму приходит его дочь Мэг, которая умоляет его передумать и спасти свою жизнь. Мор объясняет ей, что если он даст клятву верности королю Генриху VIII, то он тем самым пойдет на компромисс со своей совестью и предаст Иисуса.

Она говорит ему, что его вины нет в том, что государство на три четверти прогнило, и что если он хочет страдать за него, то делает себя героем. Ее отец отвечает: «Мэг, если бы мы жили в государстве, в котором добродетель приносила бы доход, здравый смысл подсказывал бы нам, что лучше быть хорошими, а жадность сделала бы из нас почти что святых. И мы бы жили как звери или ангелы в счастливой стране, которой не нужны герои. Но пока мы видим, что жадность, гнев, зависть, гордость, лень, похоть и глупость обычно больше ценятся, чем смирение, целомудрие, стойкость, справедливость и разум, и нам приходится делать выбор, чтобы оставаться людьми, то тогда, возможно, стоит занять твердую позицию, даже рискуя стать героями».

В 1535 году Мор радостно пошел на плаху, радуясь своей свободе, как христианин. Он кратко помолился о Божьей милости, обнял своего палача, который просил его прощения, исповедал свою веру во Христа и призвал всех находящихся молиться за короля, говоря, что он умирает «добрым слугой короля, но прежде всего Бога». И напоследок он пошутил о своей бороде, которую он разместил на плахе так, чтобы ее не отрезали, так как она, по крайней мере, точно не совершила никакую государственную измену.

Томас Мор, светский человек в светской одежде, живший в светском городе и обремененный семьей, имуществом и обязанностями общественной жизни, был верен. Не потому, что он не совершал ошибок и грехов; они у него были, как и у каждого из нас, и он часто исповедовался в них перед своей смертью. Но со всеми своими слабостями и недостатками он сделал радикальный выбор быть верным себе и Христу в высшем испытании мученичеством.

В 1929 году Г.К. Честертон предсказал: "Сэр Томас Мор более важен в этот момент истории, чем в любой другой, с момента его смерти. Но он будет оказывать еще большее влияние через сто лет». Его жизнь стала заявлением, которое преодолело границы времени, что в этом мире можно жить трезво, честно, нефанатично, без напускной религиозности, серьезно, и в то же время радостно: верным. Каково послание жизни этого человека? Делайте радикальный выбор веры, несмотря на свою греховность, и оставайтесь верным этому выбору в своей повседневной жизни, посвященной Господу Христу и Его Царству.

Зрелые христиане, которых я встречал на своем жизненном пути, совершали ошибки, но они научились жить благодатью, несмотря на свои ошибки. Верность требует от нас смелости поставить все на Иисуса, желания продолжать расти и готовности рисковать и терпеть неудачу в жизни. Что же это конкретно означает?

Что значит поставить все на Иисуса? Евангелие оборванца говорит, что мы не можем проиграть, потому что нам нечего терять. Верность Иисусу подразумевает, что мы стоим с Ним, несмотря на все наши грехи, шрамы и неудачи; что мы сотворены и сформированы Его Словом; что мы признаем тот факт, что аборт и ядерное оружие – это две стороны одной и той же монеты, отчеканенной в аду; что мы стоим перед Князем Мира и отказываемся поклоняться идолу национальной безопасности; что мы являемся Божьими людьми, несущими жизнь, а не смерть; что мы живем под сенью креста, а не знаком ядерной бомбы.

Что значит желание продолжать расти? Неверность – это отказ расти, отвержение благодати (бездействующая благодать – это иллюзия) и отказ быть самим собой. Очень давно я прочел молитву, написанную покойным  генералом Дугласом Макартуром: "Молодость – это не период в жизни. Это состояние ума, изъявление воли, качество воображения, победа смелости над робостью и стремления к приключениям над любовью к комфорту. Человек не становится старше, когда он оставляет свои идеалы. Годы могут покрыть его кожу морщинами, но отказ от своих идеалов покрывает морщинами его душу. Озабоченность, страхи, сомнения и отчаяние – это враги, которые медленно пригибают нас к земле и обращают нас в прах еще до смерти. Вы будете молоды до тех пор, пока вы открыты прекрасному, доброму и великому; пока вы восприимчивы к тому, что вам хотят сказать другие люди о природе и о Боге. Если когда-нибудь вы станете озлобленным, пессимистичным и вас будет терзать отчаяние, пусть Господь помилует вашу душу».

Что значит готовность рискнуть и потерпеть неудачу? Многих из нас преследует то, что мы не смогли совершить задуманное. Несоответствие между нашим идеальным «я» и нашим настоящим «я», мрачное привидение прошлых ошибок, осознание, что я не претворяю в жизнь то, во что я верю, постоянное давление соответствовать чьим-то требованиям и ностальгия по утерянной невиновности, укрепляет в нас непрестанное чувство вины за свою жизнь, что я потерпел полную неудачу. Это крест, который мы никак не ожидали. Именно его нам тяжелее всего нести.

Однажды утром на молитве я услышал это слово: «Маленький брат, Я видел Петра, который заявил, что не знает Меня. Я видел Иакова, который хотел получить власть в награду за служение в Божьем царстве. Я видел Филиппа, который не увидел во Мне Отца, и множество других учеников, которые были убеждены, что со Мной было все покончено на кресте. В Новом Завете есть множество примеров мужчин и женщин, которые хорошо начали, но затем упали на пути».

«Но все же Пасхальным вечером Я явился Петру. Иакова помнят не за его амбиции, а за то, что он отдал за Меня свою жизнь. Филипп увидел во Мне Отца, когда Я показал ему путь. А отчаявшиеся ученики узнали Меня, когда Я преломил с ними хлеб в конце их пути в Эммаус. Вот, что Я хочу сказать тебе, маленький брат: Я ОЖИДАЮ ОТ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ПРОВАЛОВ, ЧЕМ ТЫ ОЖИДАЕШЬ ОТ САМОГО СЕБЯ».

Оборванец, который рассматривает свою жизнь как путешествие и рискует потерпеть неудачу, лучше понимает верность, чем робкий человек, который прячется за закон и так никогда и не узнаёт, кто он такой на самом деле. Уинстон Черчилль хорошо сказал об этом: «Успех— не вечен, провал — не навсегда: значение имеет лишь мужество».

Джо Макгилл, друг моей жены Рослин, однажды вечером молился над отрывком из Евангелия от Иоанна: «В начале было Слово и Слово было у Бога и Слово было Бог… Слово стало плотию и обитало с нами…» (Иоанн 1:1,14). В яркой темноте веры он услышал, как Иисус сказал: «Да, Слово стало плотью. Я принял осознанное решение войти в твой сломанный мир и хромать по жизни вместе с тобой».

В последний день, когда мы придем к Большому Дому на Небесах, многие из нас будут нести на себе раны, ушибы, синяки и прихрамывать. Но по милости Бога и Христа в окне этого дома будет гореть свет, а на двери будет висеть табличка: «Добро пожаловать домой».

понедельник, 21 января 2013 г.

Глава 10. Победная хромота. Часть 1


Радостный шум и крики громовыми раскатами доносились из церкви «Храм горы Сион». "Аминь, брат! Проповедуй это! Говори все, как есть!" Преподобный Моисей Моувинкл был под помазанием. Его мелодичный баритон взлетал до небес, затем смягчился до блеяния ягненка, и, наконец, стих до шепота. Когда его проповедь закончилась, двести человек из этой церкви разразились хвалой, танцами, слезами и неудержимой радостью. Трехчасовая служба закончилась в полдень и церковь высыпала на улицу. Все они жили на улице Леммон, в гетто для чернокожих.

Это был город Балтимор в 1938 году.

Расизм глубоко пустил корни в этом городе. Чернокожих считали отдельными, но они не обладали равными правами с белыми людьми. Их терпели до тех пор, пока они знали свое место. Превосходство белых людей признавали повсеместно, как и более низкое положение «черномазых», как их называли все в округе. Если бы какой-нибудь нахальный черномазый обезумел и рискнул пойти в галантерейный магазин в белой части города, ему бы не разрешили примерить одежду до покупки. Ведь позднее туда мог зайти белый клиент и надеть тот же самый жакет.  

Чернокожие жили в обветшалых лачугах: с окон на втором этаже открывался  великолепный вид на мусорные баки белых людей. По большей части церковь Горы Сион оставалась замкнутой в самой себе.  

Тем временем на окраине города шел неистовый богословский спор: как Бог мог позволить черномазому Джо Луис стать чемпионом мира в тяжелом весе? Может быть, Бог наказывал белых людей за какой-то нераскаянный грех? Или это был просто жестокий обман причудливого Божества? Или, возможно, как позднее сказал Вуди Ален: "Дело не в том, что Бог жесток. Просто Бог – неудачник". Могло ли быть так, что никакого Бога нет? 

Вера вернулась к ним в 1936 году, когда большая Белая Надежда из Нацистской Германии, Макс Шмелинг, беспощадно бил Луи в течение одиннадцати раундов, а затем повалил его наземь нокаутирующим ударом в двенадцатом раунде. Честь Бога была защищена, а превосходство белой расы восстановлено.

Матч - реванш между Темным Бомбардировщиком из Детройта и Белой Надеждой из Мюнхена был намечен на лето 1938 года. Ожидания белокожих в Балтиморе стремительно взлетели ввысь. Это было похоже на Армагеддон: сражение сил тьмы против сил света.

В своей автобиографии «Взросление», получившей Пулитцеровскую премию, Рассел Бейкер пишет:

«Наконец наступил вечер битвы титанов и я сел рядом с радио, чтобы следить за переломным моментом нашего века… 

После звука колокольчика Луис вышел из своего левого угла, оценивающе взглянул на Шмелинга, словно мясник на кусок говядины, затем он беспощадно бил его в течение двух минут и девяти секунд так, что тот потерял сознание. Это было окончательное разочарование для белой расы, которое парализовало их своей жестокой неожиданностью. 

С улицы Леммон я услышал радостные возгласы и ликование. Я подошел к окну на кухне… Люди двигались по переулку, радостно похлопывая друг друга по спине и ревя от восторга. Затем я увидел, как кто-то начал двигаться по переулку к территории белых, а остальная группа, охваченная желанием бросить вызов судьбе, пошла за ним огромной толпой...

Они шли там, маршируя прямо посередине улицы Ломбард, как будто это была их собственная улица...

Джо Луи придал им храбрости, чтобы отстаивать свое право на пользование проездом в общественном транспорте, и не было ни одного белого человека, который бы осмелился оспаривать это. Это была первая демонстрация в защиту гражданских прав, которую я когда-либо видел, и она была абсолютно спонтанной, вылившись из окончательности, с которой Джо Луис уничтожил теорию о превосходстве белых. Этот марш длился, может быть, пять минут, которые понадобились, чтобы вся толпа медленно прошла всю улицу. Затем они завернули за угол и вернулись обратно на переулок. Я думаю, что они чувствовали себя гораздо лучше, чем они чувствовали себя в течение долгого времени до этого».

Похоже ли это на победную жизнь во Христе? Нет! Это было одно из многих лиц победной хромоты.

Спустя пятьдесят лет после нокаута Луи в первом раунде, в Америке,все еще есть места, где быть чернокожим означает не красоту, а уродство. Сегодня вечером один из пяти человек в Соединенных Штатах ляжет спать голодным. Еще тридцать миллионов недоедают. Многие из них - преданные Богу христиане. Действительно ли это  победная жизнь?

Когда наша социальная система вынудила чернокожих ездить только в задней части автобуса, заставила их учиться в лачугах, работать в туалетах, и запретила им ходить по нашим тротуарам и сидеть на наших церковных скамейках, выгнав их из гостиниц и ресторанов, кинотеатров и уборных, была ли это победная жизнь?

Большинство описаний победной жизни не соответствуют моей собственной реальности. Гипербола, раздутая риторика и грандиозные свидетельства создают впечатление того, что как только человек признает Иисуса Богом, его христианская жизнь становится пикником на зеленой лужайке: брак превращается в супружеское счастье, здоровье резко улучшается, прыщи исчезают, а неуспешная карьера вмиг начинает расти до невиданных доселе вершин. Провозглашается, что победная жизнь должна означать, что каждый в этой жизни – победитель. Привлекательная двадцатилетняя девушка принимает Иисуса Спасителем и становится Мисс Америкой. Адвокат, испытывающий серьезные трудности в работе, побеждает алкоголизм и становится более успешным адвокатом, чем Ф. Ли Бейли. Десятый раунд отбора заканчивается тем, что команда Грин Бэй Пэкерс выходит в Про Боул. Происходят чудеса, повсеместно каются люди, посещаемость церквей резко возрастает, разорванные отношения восстанавливаются, застенчивые люди становятся общительными, а команда Атланта Брэйвс выигрывает Мировую Серию. Идиллические описания победы в Иисусе чаще окрашены культурными и личными ожиданиями, чем Христом и евангелием оборванца.

Новый Завет изображает другую картину победной жизни … Иисус на Голгофе. Библейское изображение победной жизни больше похоже на победную хромоту. Иисус был победителем не потому, что Он никогда не вздрагивал, не возражал или не подвергал сомнению, а потому что, вздрагивая, возражая и подвергая сомнению, Он оставался верным.

Истинными учеников делают не видения, экстазы, умение толковать Писание или впечатляющие успехи в служении, а способность быть верным. Измученные ветрами неудач, потрепанные своими непослушными эмоциями и израненные отвержением и насмешками, истинные ученики могли спотыкаться и падать, делать ошибки и повторять их, попадать в рабство и уходить в далекую страну. Но все же, они всегда возвращались к Иисусу.

После того, как жизнь покрывает их лица морщинами, многие последователи Иисуса впервые начинают ощущать самих себя. Когда они скромно заявляют: "Я - все еще оборванец, но я изменился", они правы. «Когда умножился грех – стала преизобиловать благодать» (Римлянам 5:20). 

Портрет Петра - скалы, которая оказалась грудой песка - громко говорит к каждому оборванцу в любом поколении. Ллойд Оджилви пишет: «Петр построил все отношения с Иисусом Христом на своей предполагаемой способности соответствовать требованиям. Вот почему он так тяжело переживал свое отречение от Господа. Его сила, преданность и верность были продуктом его стараний в процессе ученичества. Петр заблуждался, думая, что его отношения с Господом зависели от его последовательности в приобретении тех качеств характера, которые, по его мнению, должны были сыскать ему благосклонность в Божьих очах». 

Многие из нас сталкиваются с той же самой проблемой. Мы присваиваем Господу свои собственные стандарты для принятия. Мы понимаем наши отношения с Ним как «услуга за услугу», т.е. что мы должны отдать в обмен на Его любовь. Он будет любить нас, если мы будем хорошими, нравственными и прилежными. Но мы все перевернули с ног на голову: мы пытаемся жить так, чтобы Он полюбил нас, вместо того, чтобы жить, зная, что Он уже нас любит». 

Во время последней вечери Иисус повернулся к Петру и сказал ему: "истинно говорю тебе, что в эту ночь, прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня". Помните пустое хвастовство Петра? "Хотя бы надлежало мне и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя". Будучи полным уверенности, Петр полагался на свои собственные силы. Но сегодня эти слова являются хвалебной песнью Петру. Его восстановление в благодати было настолько похоже на настоящее перерождение, что его протест – это уже не пустое хвастовство, а пророчество неизменной Божьей истины. Потому что Петр скорее умрет, чем предаст своего Учителя, и он всегда будет помнить свое предательство как момент торжества благодати и побеждающей любви Христа.

Скрипач-виртуоз Пинхас Цукерман давал мастер-класс группе молодых музыкантов, которое съехались со всех концов света на музыкальный фестиваль в Аспене. Аудитория была заполнена их сверстниками, а также известными учителями и исполнителями. Атмосфера была наэлектризована. Цукерман давал дружеский совет каждому из талантливых исполнителей, детально обсуждал их игру и обязательно брал свою собственную скрипку, чтобы продемонстрировать тонкости техники и интерпретации.

Наконец настала очередь молодого музыканта, который выступил блестяще. Когда аплодисменты стихли, Цукерман похвалил музыканта, затем подошел к своей скрипке, осторожно взял ее, положил под подбородок, а затем, не говоря ни слова и не сыграв ни одной ноты, аккуратно положил ее обратно в футляр. В зале снова раздались оглушительные аплодисменты, но на этот раз они предназначались учителю, который сделал такой щедрый комплимент.

Какое бы будущее ждало Петра после того, как он три раза отрекся, если бы ему пришлось положиться на мое терпение, понимание и сострадание? Вместо того, чтобы пожать плечами, усмехнуться, ударить или проклясть, Иисус ответил ему самым утонченным и щедрым комплиментом, который только можно себе представить. Он назвал Петра лидером сообщества верующих и наделил его властью проповедовать Благую Весть в силе Духа.

Отречение хромающего Петра от Иисуса, как и большинство наших нравственных падений и отказов от благодати, было не смертельной неудачей, а возможностью для болезненного личного возрастания в преданности. Весьма реалистично предположить, что позднее Петр прославил Бога за ту служанку во дворе Каиафы, которая превратила его в хнычущего труса. Неудивительно, что, говоря об этом, Августин перефразировал слова апостола Павла: «Любящим Бога все содействует ко благу, даже грех». 

В определенный момент нашей жизни мы были глубоко затронуты личной встречей с Иисусом Христом. Это было славное переживание, мгновение безмерного утешения. Нас охватили мир, радость, уверенность, любовь. Проще говоря, мы были охвачены Божьей любовью. В нашем разуме и сердце эхом отдавались благоговение и удивление. Мы были глубоко тронуты в течение нескольких часов, дней или недель, а затем возвратились к своим обычным занятиям повседневной жизни. Мы не вышли из строя.  
Постепенно мы запутались в требованиях служения или карьеры и всех забот, которые нам предлагает наш занятой мир. Мы начали относиться к Иисусу как к старому другу из Бруклина, которого мы когда-то любили, но постепенно потеряли с ним связь. Конечно, это было ненамеренно. Мы просто позволили обстоятельствам разлучить нас. Во время нашего последнего визита в этот город у нас даже не возникло мысли позвонить ему. Мы стали заняты чем-то еще, несмотря на то, что это не было таким захватывающим и животворным. Вполне возможно, что мы больше никогда не полюбим никого так, как любили этого друга, но даже память о нем потускнела. 

Присутствие Иисуса угасает из-за «агностицизма невнимательности» - когда мы перестаем дисциплинировать себя и начинаем слушать ненужные для нас новости, читать ненужные книги, вести пустые разговоры, небрежно молиться и поддаваться своим чувствам. Точно так же как недостаток внимательности подрывает любовь, доверие и общение в человеческих отношениях, так и невнимательность к Святому рвет ткань отношений с Богом. Как говорится в старой поговорке: «Нехоженая тропа зарастает сорняками». Однажды зеленевшее сердце превращается в опустошенный виноградник. Когда мы периодически отгораживаемся от Бога в своем сознании, смотря в другую сторону, к нашему сердцу прикасаются ледяные пальцы агностицизма. Христианские агностики не отрицают Божье существование; они проявляют свое неверие тем, что игнорируют святое присутствие Господа. Незначительность наших жизней – немое свидетельство изношенной меблировки наших душ.

И таким образом, наши дни становятся более тривиальными. "Мы пойманы в беспокойный лабиринт. Мы встаем по часам. Нас атакуют заголовки новостей, которые кажутся нам чересчур далекими и недостижимыми. Мы чувствуем себя винтиками в механических устройствах, которые приводят нас в движение. Нас постоянно испытывает движение машин, заставляя нас вычислять время и расстояние до секунды. Лифты, телефоны и разные технические устройства ведут нас через необходимые взаимоотношения с людьми, делая их искусственными и сводя их к минимуму.  Наше общение перемежается с деловыми встречами и маленькими кризисами. В конце дня мы перематываем себя как пленку назад: движение машин, автоматизм, заголовки газет и так до тех пор, пока мы не заводим будильник на следующий день, чтобы он диктовал завтрашнее пробуждение. Рутина с тиканьем часов и отсчитыванием времени. Остается мало места, чтобы по-человечески и гуманно реагировать на события дня; мало времени, чтобы принять мудрость, новизну и обещания ее возможностей. Мы чувствуем, что наша жизнь сужается, ограничивая и подминая нас под себя».

Мы приспосабливаемся и успокаиваемся, живя жизнью удобного благочестия и хорошо откормленной добродетели. Наши слабые попытки молиться наполнены неестественными фразами, адресованными безразличному божеству. Даже время богослужения становится обыденным.

понедельник, 14 января 2013 г.

Глава 9. Второй призыв. Часть 2


Если мы верим в волнующую весть Иисуса, если мы надеемся на воздаяние, то мы должны любить, а также мы должны рискнуть быть любимыми. Любовь – это третье препятствие тому, чтобы откликнуться на второй призыв.

Идея о том, что Бог есть любовь, конечно, не нова, если говорить об Иисусе. Фактически, она даже не относится исключительно к иудео-христианской традиции. Другие люди в разное время и в разных частях мира думали, надеялись или мечтали о том, чтобы живой Бог действительно любил их. Но Иисус добавил ноту уверенности. Он не сказал, что, может быть, Бог есть любовь, или что было бы неплохо, если бы Бог был любовью. Он сказал: БОГ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ, и точка! Но в послании Иисуса есть нечто большее. Он настаивал на том, что Его Отец без ума от Своего творения, и что Бог – свихнувшийся от любви Бог, Который не может жить без нас. Притча, которая открывает нам эту истину со всей очевидностью – это притча о блудном сыне и любящем Отце. 

Акцент в этой притче ставится не на греховности сына, а на щедрости Отца. Нам следует время от времени перечитывать эту притчу, если мы хотим уловить тонкий нюанс при встрече сына с отцом. Сын тщательно отрепетировал свою речь. Это было изысканное и отточенное изложение его сожаления. Но отец не дал ему закончить эту речь. Не успел сын появиться на сцене, как на его плечи была накинута прекрасная новая одежда. Он услышал музыку, увидел, как в дом несут откормленного теленка, и у него даже не было шанса сказать своему отцу: «Прости меня».

Бог хочет, чтобы мы вернулись к Нему гораздо больше, чем мы сами можем желать этого. Нам не нужно во всех подробностях рассказывать о своем сожалении. Как мы видим из этой притчи, все, что нам нужно сделать — это появиться на сцене. И прежде чем мы улучим возможность снова убежать из дома, Отец хватает нас и тянет нас на пир, чтобы мы не могли оттуда улизнуть.

В восьмой главе Евангелия от Иоанна находится восхитительная история о женщине, пойманной в грехе. Помните, как толпа приволокла ее к Иисусу и спросила Его: «Что нам с ней делать? Ее поймали в грехе прелюбодеяния. Моисей говорит, что таких нужно побивать камнями, но римляне не разрешают нам это делать. А ты как думаешь?»

Иисус игнорирует их и начинает писать на песке. Затем Он поднимает Свой взгляд и говорит: «Кто из вас без греха, пусть первый бросит в нее камень». Один за другим они расходятся. Затем Иисус говорит женщине: «Где твои обвинители? Никто не осудил тебя?». Она отвечает: «Никто, Господи». Он говорит ей: «Иди и впредь не греши».

Постарайтесь увидеть эту картину. Иисус не спрашивал ее, сожалела ли она о соделанном грехе. Он не требовал от нее твердого намерения исправиться. Он выглядел не слишком обеспокоенным тем, что она могла снова ринуться в объятия своего любовника. Она просто стояла там и Иисус простил ее грехи еще до того, как она попросила об этом.

Природа Божьей любви к нам шокирует нас. Почему этот Бог так неразборчив и неосмотрителен в отношениях с нами? Почему Он не проявляет больше сдержанности? Откровенно говоря, почему бы Ему не обзавестись чувством собственного достоинства?

Уж если бы мы были на Его месте, мы бы точно знали, как надо себя вести, и блудный сын произнес бы свою покаянную речь до самого последнего слова. А когда он закончил бы ее, мы бы ответили ему: «Уходи прочь, блудный сын! Мне нужно подумать об этом пару недель. Затем я сообщу тебе о своем решении по почте».

Я не думаю, что кто-то из тех, кто читает эту книгу, одобрил бы побивание камнями женщины, совершившей прелюбодеяние. Но мы бы обязательно удостоверились, покаялась ли она публично в содеянном, и есть ли у нее твердое намерение исправиться. Потому что если мы отпустим ее без раскаяния, разве она не вернется к своему греху еще до захода солнца?

Нет, любовь Бога не обладает чувством собственного достоинства, и очевидно, что Он ожидает, чтобы и наша любовь была такой же. Он не только требует, чтобы мы приняли Его необъяснимую и смущающую любовь, но и чтобы мы проявляли ее к другим людям. Я предполагаю, что мог бы, если бы мне пришлось, жить с Богом, Чья любовь смущает нас. Но мысль о том, что я должен проявлять ее к другим людям – это уже чересчур

Возможно, самое простое, хотя, конечно, не самое легкое место, с которого можно начать – это мы сами. Великий психиатр Карл Юнг однажды размышлял о том, что всем нам знакомы слова Иисуса: «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Матфей 25:40). Затем Юнг задает глубокий вопрос: «Что, если вы обнаружите, что самый наименьший – это Иисус, и именно Он нуждается больше всего в вашей любви? Именно Ему вы больше всего можете помочь, проявляя любовь. Именно для Него ваша любовь имеет наибольшее значение. Что, если вы обнаружите, что наименьший из братьев Иисуса – это … вы сами?»

Тогда вы начинаете относиться к себе так, как вы бы стали относиться к другим. И эта здоровая любовь к самому себе, о которой говорил Иисус - «возлюби ближнего своего как самого себя» - может начаться с простого вопроса и ответа: «В чем заключается история моего священства? В том, что я – неверный человек, через которого продолжает работать Бог!» Это слово не только приносит утешение, но и освобождает нас. Особенно тех из нас, кто привык думать, что Бог может действовать только через святых. Каким исцеляющим, прощающим и утешающим это слово является для многих христиан, которые обнаружили, что мы – всего лишь земные сосуды, исполняющие пророчество Иисуса: «истинно говорю тебе, что ты ныне, в эту ночь, прежде нежели дважды пропоет петух, трижды отречешься от Меня!» (Марк 14:30) .

Господь призывает меня во второй раз, поддерживая меня, придавая мне сил, ободряя меня, вдохновляя меня продвигаться к полноте веры, надежды и любви в силе Его Святого Духа. Каким бы я ни был невежественным, слабым, грешным человеком, быстро находящим оправдания своему греховному поведению, Бог снова  говорит мне на языке любви, который невозможно не понять: «Я с тобой, Я за тебя, Я в тебе. Я ожидаю от тебя больше неудач, чем ты ожидаешь сам от себя».

Есть одно препятствие на пути к любви, которое заслуживает особого упоминания, потому что оно важно для второго призыва Иисуса Христа. Это страх. Многие из нас тратят много времени, откладывая на потом то, что нам следует делать, или что мы хотели бы делать, но боимся. Мы боимся неудачи. Нам не нравятся неудачи, мы их сторонимся и избегаем из-за нашего неумеренного желания, чтобы другие люди хорошо о нас думали. Поэтому мы находим тысячу изысканных оправданий тому, что ничего не делаем. Мы откладываем вещи на потом, впустую тратим жизненные силы и любовь, которые есть внутри нас. И мы подпадаем под тот же приговор, который вынес Великий Палач из фильма-мюзикла «Микадо» девочке, которая постоянно откладывала все на потом: «По тебе никогда не будут скучать. Нет, по тебе никогда не будут скучать». 

Каждый из нас платит высокую цену за то, что мы терпим неудачу. Мы продолжаем ограничивать свою индивидуальность, перестаем исследовать новое и экспериментировать. Становясь старше, мы делаем только то, что у нас хорошо получается. А без трудностей и ошибок не бывает роста в Иисусе Христе. Если мы хотим возрастать, мы должны продолжать рисковать тем, что можем потерпеть неудачу в жизни. Когда Макса Планка наградили Нобелевской премией за открытие квантовой теории, он сказал:  "Оглядываясь назад на длинный и запутанный путь, который наконец привел меня к этому открытию, я отчетливо вспоминаю высказывание Гёте о том, что люди всегда будут делать ошибки, пока они к чему-то стремятся".

Несмотря на то, что христианство говорит о кресте, искуплении и грехе, мы не желаем признавать неудачу в нашей жизни. Почему? Частично, из-за того, что это - защитный механизм человеческой натуры против своей собственной несостоятельности. Но еще больше - из-за образа успешного человека, который нам навязывает наша культура. Есть несколько настоящих проблем с тем, чтобы соответствовать этому совершенному образу. Прежде всего, он попросту ненастоящий: мы не всегда бываем счастливы, оптимистичны и не всегда владеем ситуацией. Во вторых, стараясь соответствовать этому безупречному образу, мы не можем помочь людям, которым кажется, что мы их просто не понимаем. А в-третьих, даже если бы мы и смогли жить жизнью, в которой бы не было конфликтов, страданий и  ошибок, это была бы пустая жизнь. Христианин, у которого есть глубина – это человек, который делал ошибки, и который научился извлекать из них уроки.

Промедление, возможно, является самой большой и самой разрушительной из всех неудачей. Все те, кто верят в Иисуса и надеются на воздаяние, провозглашая любовь Небесного Отца, впустую тратят время на то, чтобы избежать наиболее важных вещей. Есть ли в бесконечном промедлении хоть сколько-нибудь веры, надежды или любви?

Если, идя по этой жизни, вы приобретаете самоосознание и честный взгляд на свою личность, то вы довольно хорошо знаете свои слабости. Вы знаете, как вы будете уклоняться от ответственности перед верой, надеждой и любовью, которые предлагает Иисус. Если вы честны перед самим собой, то вы знаете, что вы не можете найти козла отпущения и сказать, что это была чья-то еще вина. Вы знаете, что когда настанет пора дать отчет за свою жизнь, вас будут обвинять или хвалить не за то, что сделал Папа Римский, и не за то, что сделал епископ, и не за то, что сделал пастор (если только вы сами не пастор). Всех нас будут обвинять или хвалить в зависимости от того, приняли ли мы приглашение поверить в послание Иисуса или нет.

Возможно, все мы находимся в положении человека из истории Мортона Келси, который пришел к краю пропасти. Пока он стоял там, размышляя о том, что делать дальше, он с удивлением обнаружил канат, натянутый над пропастью. А по канату медленно и уверенно шел акробат, толкая перед собой тачку, в которой сидел другой акробат. Когда они достигли твердой поверхности, акробат улыбнулся удивлению этого человека. «Как вы думаете, я смогу сделать это снова?» - спросил он. Мужчина ответил: «Ну, конечно, я верю, что вы можете это сделать». Акробат снова задал этот вопрос, и когда он получил тот же ответ, он указал на тачку и сказал: «Хорошо! Тогда забирайтесь в тачку, и я перевезу вас на другую сторону». 

Что сделал этот путешественник? Этот же вопрос мы должны задать самим себе об Иисусе Христе. Не получается ли так, что мы заявляем о своей вере в Него твердыми и ясно сформулированными символами веры, а затем отказываемся сесть в тачку? То, как мы поступаем с господством Иисуса в своей жизни, лучше показывает нашу веру, чем то, что мы думаем. Вот что мир хочет увидеть в наших религиозных разглагольствованиях, и что человек Божий хочет увидеть в служителях: смелость отличаться от других и смирение признавать, что мы совершаем ошибки, сумасбродности, чтобы гореть огнем любви и искренности, чтобы другие могли видеть, какие мы притворщики.

Пусть из наших сердец вознесется молитва Никоса Казандзакиса  в сострадательном тоне любящего осознания: 

Я – лук в Твоих руках, Господь. .
Натяни меня, чтобы я не испортился.
Не натягивай меня слишком сильно, Господь, чтобы я не сломался.
Натяни меня слишком сильно, Господь, и кому какое дело, если я сломаюсь?

вторник, 8 января 2013 г.

Глава 9. Второй призыв. Часть 1


Многие люди в возрасте от тридцати до шестидесяти лет, независимо от их положения в обществе и личных достижений, проходят через то, что можно назвать вторым путешествием.

Человек может собрать внушительный багаж из долларов и заслуг, попасть на страницы какого-нибудь журнала, рассказывающего об успешных людях, а затем проснуться однажды утром и спросить: «Стоит ли оно того?» Компетентные учителя, врачи и священники могут подняться до вершины карьерной лестницы, только чтобы понять, что их работа больше не приносит им радость. Подниматься выше уже некуда. Они страшатся застоя и спрашивают: «Могу ли я начать другую карьеру? Может быть, мне стоит снова пойти в институт?»

Второе путешествие Гейл Шихи началось в тридцать пять лет, когда она писала статью в северной Ирландии. Она стояла рядом с молодым человеком, когда пуля разнесла ему лицо. В то кровавое воскресенье в Лондондерри она почувствовала, что стояла перед лицом смерти и столкнулась с тем, что она назвала «арифметикой жизни». Она внезапно осознала: «Со мной никого нет. Никто не может сохранить меня от опасности. Нет человека, который никогда не покинет меня». То кровавое воскресенье выбило у нее почву из-под ног и накинулось на нее шквалом болезненных вопросов о цели ее жизни и ценностях.

Второе путешествие необязательно начинается с пули. Тридцатипятилетняя жена узнает о неверности своего мужа. Сорокалетнему директору компании зарабатывание денег вдруг начинает казаться абсурдным. Сорокапятилетний журналист попадает в ужасную автомобильную аварию и становится инвалидом. Как бы это ни происходило, такие люди чувствуют себя озадаченно и даже растерянно. Они больше не могут поддерживать свою жизнь в рабочем состоянии. Они отчуждены от привычных и полюбившихся шаблонов и им приходится сталкиваться со странным кризисом. Это их второе путешествие.

Героиня романа Энн Тайлер "Уроки дыхания", получившего Пулитцеровскую премию, едет по пригородной дороге в машине со своим мужем, который сидит за рулем. Вдруг эта женщина средних лет восклицает: «Айра, что же мы будем делать с остатком нашей жизни?» Это вопрос второго путешествия.

Вторые путешествия обычно спокойно заканчиваются тем, что человек приобретает новую мудрость и приходит к истинному самосознанию, которое высвобождает в его жизнь огромную силу. Эта мудрость - мудрость взрослого, который вернул себе равновесие, стабилизировался и нашел новую цель и новые мечты. Это - мудрость, которая оставляет некоторые вещи, позволяет некоторым вещам умереть и принимает человеческие ограничения … Это мудрость, которая понимает: я не могу ожидать, что кто-то будет полностью меня понимать. Это мудрость, которая признает неизбежность старения и смерти.

Это мудрость, которая встретилась лицом к лицу с болью, причиненной родителями, супругом, семьей, друзьями, коллегами, деловыми партнерами, и действительно простила их, и признала с неожиданным состраданием, что эти люди - не ангелы и не дьяволы, а всего лишь люди.

Второе путешествие начинается тогда, когда мы понимаем, что не можем прожить остаток жизни так же, как и ее начало. Мы осознаем, что у нас осталось не так много времени, чтобы сделать то, что действительно важно. И это осознание помогает нам увидеть то, что действительно важно, что действительно имеет значение. Это убеждение дает нам новую точку отсчета. И мы разделяем мнение Джона Генри Ньюмана, который, подходя к концу своего второго путешествия, направляется домой и ощущает, что «для меня еще есть работа в Англии».

У христианина второе путешествие обычно начинается между тридцатью и шестидесятью годами и часто сопровождается вторым призывом от Господа Иисуса. Второй призыв приглашает нас к серьезному переосмыслению природы и качества нашей веры в евангелие благодати, нашей надежды на новое и то, что еще не произошло, а также нашей любви к Богу и людям. Второй призыв – это зов к более глубоким, более зрелым отношениям веры, в которой первый пыл, наивность и непроверенный идеализм юности закалены болью, отвержением, неудачами, одиночеством и самопознанием.

Этот призыв спрашивает: действительно ли ты веришь в то, что Бог по уши влюблен в тебя? Я верю, что этот вопрос находится в основе нашей способности развиваться и духовно расти. Если в своем сердце мы не верим, что Бог любит нас такими, какие мы есть, на нас все еще влияет ложь о том, что мы можем что-то сделать, чтобы заставить Бога любить нас больше, и мы отвергаем весть креста.

Что нам мешает ответить на этот второй призыв? Я вижу три препятствия: кризис веры, надежды и любви. Позвольте мне объяснить.

Представьте, что Иисус призывает вас сегодня. Он во второй раз приглашает вас принять любовь Его Отца. И, может быть, вы отвечаете: «О, я уже знаю это. Для меня это не новость. Я начал читать эту книгу с отчаянным желанием, чтобы ко мне пришло озарение. У меня нет огня в сердце. Я буду слушать все, что Ты мне скажешь, поэтому давай, удиви меня. Скажи мне новое слово. Старое я уже слышал».

И Бог отвечает: «Именно это ты и не знаешь. Ты не знаешь, как сильно Я тебя люблю. В тот момент, когда ты думаешь, что ты понимаешь – именно тогда ты не понимаешь. Я – Бог, а не человек. Ты рассказываешь другим обо Мне, что Я – любящий Бог. Твои слова поверхностны. Мои слова записаны кровью Моего единственного Сына. В следующий раз, когда ты будешь проповедовать о Моей любви с такой оскорбительной фамильярностью, Я могу прийти и сорвать все твое молитвенное собрание. Когда ты приходишь ко Мне с напускным профессионализмом, Я выставлю тебя полным непрофессионалом. Когда ты пытаешься убедить других, что ты понимаешь, о чем ты говоришь, Я скажу тебе закрыть рот и пасть на лицо. Ты заявляешь, что ты знаешь о Моей любви.

Знаешь ли ты, что каждый раз, когда ты говоришь Мне, что любишь Меня, Я говорю тебе спасибо?

Становится ли тебе печально и грустно от недостатка доверия твоего сына, когда он приходит к тебе и спрашивает: «Ты больше любишь мою сестру, из-за того, что она лучше катается на коньках и потому что она девочка?» Знаешь ли ты, что ты делаешь то же самое по отношению ко Мне?

Знаешь ли ты, что происходило между Мной и Иисусом, когда Он удалялся в пустынные места или проводил ночь на склоне горы наедине со Мной? Знаешь ли ты, откуда пришло Его вдохновение омыть ноги двенадцати ученикам? Понимаешь ли ты, что твой Бог стал слугой в той горнице, побуждаемый только любовью?

Огорчился ли ты, читая о божественном повелении Аврааму принести своего единственного сына на горе Мориа? Испытал ли ты чувство облегчения, когда вмешался ангел и остановил руку Авраама, чтобы эта жертва никогда не была принесена? Забыл ли ты, что в ту пятницу ни один из ангелов не вмешался? Эта жертва была принесена, и Мое сердце было разбито.

Понимаешь ли ты, что Я был должен воскресить Иисуса из мертвых в то Пасхальное утро, потому что Моя любовь вечна? Имеешь ли ты спокойную уверенность в том, что Я воскрешу и тебя, дитя Мое?»

Вера означает, что вы хотите Бога и больше не хотите хотеть ничего другого.

Когда мы воспринимаем Божью любовь как само собой разумеющееся, мы загоняем Его в угол и лишаем Его возможности любить нас ПО-НОВОМУ и НЕПРЕДСКАЗУЕМО, а наша вера начинает увядать и гаснуть. Когда я становлюсь настолько духовно «продвинутым», что Авва становится для меня старой новостью, тогда Отец отходит на второй план, Иисус для меня уже «закадычный друг», Дух Святой загнан в рамки моего понимания, а огонь Пятидесятницы был угашен. Евангелическая вера – это полная противоположность «теплости». Она всегда приводит к огромному недовольству своим нынешним состоянием.

В вере есть движение и развитие. Каждый день происходит что-то новое. Вера христианина должна обновляться, то есть, она должна жить и возрастать. Она не может быть статичной, законченной, удобно устроившейся. Когда чтение Писания, молитва, поклонение и служение превращаются в рутину, они становятся мертвыми. Когда я прихожу к выводу, что теперь я могу справиться с огромной любовью Бога, я отправляюсь на мелководье, чтобы избежать погружения на глубину. Мне было бы легче вместить Ниагарский водопад в чашке, чем понять неудержимую и безудержную любовь Божью.

Уж если нашу веру и будут критиковать, то пусть ее критикуют за правильные вещи. Не за то, что мы недостаточно эмоциональны, а за то, что мы слишком эмоциональны. Не за то, что у нас нет рвения и пылкости в служении Богу, а за то что у нас слишком сильная страсть. Не за то, что нам не хватает глубокой, страстной и бескомпромиссной влюбленности в Иисуса Христа, а за то, что мы слишком сильно любим Его.

Несколько лет назад я провел тридцать дней в безмолвном уединении на заснеженных холмах штата Пенсильвания. Лишь одна фраза звучала и отдавалась эхом в моем сердце весь этот месяц. Иисус не произносил ее на Голгофе, хотя и мог бы, но Он говорит это сейчас: "Я умираю, чтобы быть с тобой. Я действительно умираю, чтобы быть с тобой". Для меня это прозвучало как второй призыв. Я понял, что все мои знания, накопленные мною до того момента, были ничего не значащей ерундой. Я едва мог разглядеть это и никогда даже не мечтал, что Его любовь может быть такой. Господь все больше и больше вводил меня в это уединение, и я не искал в нем языков, исцелений, пророчеств или каких-либо мистических переживаний, когда молился. Но я хотел понимать и искать чистое и страстное Присутствие.

Второй призыв ведет нас к более глубокой вере. Нам нужно спросить себя: действительно ли я верю в Благую Весть Иисуса Христа? Слышу ли я Его слово к моему сердцу: "Шалом, мир тебе! Я понимаю."? И каков мой ответ на Его второй призыв, шепчущий мне: "У тебя есть Моя любовь. Тебе не нужно за нее платить. Ты не заработал ее и не можешь ее заслужить. Тебе нужно только открыться для нее и принять ее. Тебе нужно только сказать «да» Моей любви – любви, которая превыше всего, о чем ты можешь подумать или представить".

Второе препятствие, тесно связанное с кризисом в вере, - это кризис надежды. В 22 главе Евангелия от Матфея Иисус описывает Царство Божие как свадебный пир. Действительно ли мы верим в то, что идем на свадебный пир, который уже начался? Испытываем ли мы оптимизм, думая о том, что с нами произойдет в этом мире, или мы испытываем страх и пессимизм? Радуемся ли мы нашему единению с Женихом?

Прошлым летом я отдыхал на побережье Атлантического океана. Однажды вечером я пошел прогуляться вокруг искусственного озера в Белмаре. На другой стороне озера был банкетный зал под названием «Барклай», в котором устраивали вечеринки, съезды, свадебные торжества и тому подобное. Я увидел, что у парадной двери столпились более сотни человек. Они только что приехали на свадебный пир с венчания в церкви Святой Розы. Пир уже начался. Они слышали музыку, смех, звон бокалов и танцы. Какое у них было выражение лиц! Они сгорали от нетерпения, ожидая поскорее занять зарезервированные для них места. Они не могли дождаться, чтобы попасть туда. Они выглядели так, словно они шли на праздничное мероприятие.

Но большинство из нас стоят за дверью банкетного зала, слыша звуки веселья и радости, доносящиеся из-за дверей, втайне надеясь, что там действительно идет пир и что Бог задумал этот мир как один большой праздник. Мы бы хотели попасть туда и праздновать, но минутку! Что, если это ошибка? Что, если там нет никакого пира? Что, если это — уловка?

Почему многие из нас не идут туда сейчас? Потому что мы знаем, что это не совершенный пир, хотя бы потому, что мы все еще живем в промежутке времени между крестом и воскресением. Христианство не отрицает реальность страдания и зла. Помните, когда Иисус сошел с горы Преображения, Он сказал Своим ученикам, что идет в Иерусалим, где Его распнут и где Он одержит победу над смертью. Иисус знал, что Ему не удастся избежать страданий. Он знал, что страдание было необходимо. Но Он был уверен в воздаянии. Наша надежда и наше принятие приглашения на этот пир, основано не на той идее, что мы избавимся от боли и страдания, а на том убеждении, что мы одержим победу над страданием.

Верите ли вы, что вы тоже будете жить? Потому что именно в этом состоит значение надежды христианина. Это не оптимизм Поллианны. Это не то, что уступает унынию, поражению и расстройству. Наоборот, надежда христианина стоит твердо и невозмутимо, проявляя спокойствие даже перед лицом газовой камеры и неизлечимого рака. Какой бы темной и мрачной ни была страстная пятница, мы верим, что впереди будет Пасхальное воскресенье. А что, если мы все же умрем? Иисус тоже умер, и если Он умер, мы верим что сейчас Он живой, и что мы тоже будем жить.

Или это не так? Многие верующие говорили мне, что слышат от своих священников и пасторов обо всем, кроме провозглашения Благой Вести Царства. Они слышат о расовых конфликтах, загрязнении окружающей среды, войнах, абортах, экологии и массе других нравственных проблем. Ни одна из этих тем не мешает провозглашению Евангелия, но ни одна из них не может быть адекватной заменой приглашению людей на брачный пир Агнца. Колеблемся ли мы в том, чтобы посвятить себя роли эсхатологического глашатая, потому что мы больше не уверены, верим ли мы сами в эту роль? Если да, то это лишь подтверждает, что мы никогда в нее не верили. Может быть, мы думаем, что такая роль неуместна, и что люди не будут относиться к такому глашатаю серьезно. Для того, чтобы по-настоящему быть учеником Иисуса, человек должен быть настолько же посвящен вести Царства, как и Сам Иисус, и проповедовать ее независимо от того, находят ли его слушатели эту весть уместной или нет.

Вот проблема, присущая Новому Завету. Если верить в Иисуса и серьезно принимать Его послание, если Бог действительно вмешался в ход событий мира Своей любящей и спасающей милостью, то тогда это послание в высшей степени уместно, и раздача приглашений на свадебный пир – чрезвычайно важна. Но главный вопрос заключается не в том, считает ли мир эту весть уместной, а правдива ли она. А это можно определить, только сделав шаг веры. Невозможно быть учеником без посвященности. И если сегодня мы видим множество колеблющихся учеников, то это потому, что они еще приняли решение посвятить себя вести Евангелия

Второй призыв Иисуса Христа сегодня означает призыв к тому, чтобы сделать новый и более радикальный шаг веры, а также пожизненную приверженность Благой Вести о свадебном пире.