Глава 1. Что-то совсем не так. Часть 3

Когда Евангелие благодати захватывает нас, происходит что-то очень правильное. Мы начинаем жить в правде и реальности. Мы становимся такими же честными, как девяностодвухлетний священник, которого уважали все люди в городе за его святость. Он также был членом Ротари клуба (Ротари клубы — это нерелигиозные и неполитические благотворительные организации, открытые для всех вне зависимости от национальной и расовой принадлежности, вероисповедания и политических взглядов. – Примеч. переводчика). Он присутствовал на каждом заседании клуба, всегда приходил вовремя и как обычно садился на свое любимое место в углу комнаты.

Однажды священник исчез. Казалось, что он сквозь землю провалился. Горожане искали его повсюду, но не могли найти. Через месяц он как обычно сидел на своем месте в углу комнаты на очередном заседании клуба.

"Отче", - воскликнули все, “где Вы были?”

“Я отсидел тридцать дней в тюрьме.”

“В тюрьме?” – воскликнули они. “Отче, но Вы не могли обидеть и мухи. Что произошло?”

“Это - длинная история” - сказал священник, “но вкратце произошло следующее. Я купил меня билет на поезд, чтобы поехать в город. Я стоял на платформе и ждал прибытия поезда. И вдруг увидел потрясающе красивую девушку, которая шла об руку с полицейским. Она посмотрела на меня, затем повернулась к полицейскому и сказала: «Это он. Я уверена, что это сделал он». Знаете, честно говоря, мне это так польстило, что я признал себя виновным».

Даже в самых святых мужчинах и женщинах есть легкое тщеславие. Они не видят причины отрицать его. И они знают, что если не считаться с реальностью, она обязательно напомнит о себе. 

 

Когда я становлюсь честным, я признаю, что я - куча парадоксов. Я верю и сомневаюсь, я надеюсь и отчаиваюсь, я люблю и ненавижу, я плохо себя чувствую, когда мне хорошо, и я испытываю чувство вины, когда не чувствую себя виноватым. Я доверчив и подозрителен. Я честен и я все еще играю в игры. Аристотель сказал, что я – разумное животное, а я говорю, что я – ангел, в которого может поместиться очень много пива.

Жить по благодати - означает признавать всю историю моей жизни, ее светлую и темную стороны. Признавая свою темную сторону, я узнаю, кто я есть и что означает Божья благодать. Как сказал Томас Мертон: «Святой – это не тот, кто хорош, а тот, кто переживает Божью благость».

Евангелие благодати сводит на нет наше преклонение перед телепроповедниками, харизматическими суперзвездами и поместными церковными героями. Оно уничтожает теорию о второсортных людях, которая действует во многих американских церквях. Потому что благодать провозглашает удивительную истину о том, что все является даром от Бога. Все, что является благом - принадлежит нам не по праву, а только по богатству милосердия нашего милостивого Бога. Хотя мы многое заработали сами – ученую степень, зарплату, дом и сад, еду, одежду и хороший сон – все это стало возможным благодаря тому, что нам было так много дано даром: сама жизнь, глаза, чтобы видеть, руки, чтобы прикасаться, разум, чтобы придумывать идеи, и сердце, чтобы оно билось с любовью. Бог дал нам Христа в человеческой плоти. У нас есть сила верить там, где другие отрицают; сила надеяться там, где другие отчаиваются; сила любить там, где другие причиняют боль. Это и многое другое является настоящим даром; это не наша награда за верность, щедрость или нашу героическую молитвенную жизнь. Даже наша верность является даром. «Если мы обращаемся к Богу», - сказал блаженный Августин, «это само по себе является даром Божьим». Более всего я осознаю себя тем, кого сильно любит Иисус Христос, и я не сделал ничего, чтобы заработать или заслужить это.

В своем служении бродячего евангелиста я расхваливал некоторых святых и современных христиан, говоря о том, какой ценой они изо всех сил старались превзойти обычных мужчин и женщин. О, Боже, какое безумие я говорил в своих проповедях! Благая весть Евангелия благодати взывает к нам: все мы одинаково являемся привилегированными, но не наделенными правами нищими у дверей Божьей милости! Кроме того, как пишет Генри Нувен, бОльшая часть Божьей работы в мире может остаться незамеченной. Есть некоторые люди, которые стали известными или знаменитыми благодаря своему служению, но бОльшая часть Божьей спасительной работы в истории человечества могла бы оставаться совершенно неизвестной. Это трудная для понимания истина в нашем веке, который придает так много значения известности. Мы склонны думать, что чем больше людей знает и говорит о чем-то, тем более важным это должно быть.

В 18 главе Евангелия от Луки богатый молодой правитель приходит к Иисусу, спрашивая о том, что он должен делать, чтобы наследовать жизнь вечную. Он хочет находиться в центре внимания. Нет никакой случайности в том, что Лука размещает отрывок об Иисусе и детях прямо перед историей об этом молодом аристократе.. Дети контрастируют с богатым человеком просто потому, что они несомненно еще ничего не сделали, чтобы что-либо заслужить. Иисус указывает нам на то, что нет ничего, что мы могли бы сделать, чтобы унаследовать Царство. Мы должны просто принять его, как маленькие дети. А маленькие дети еще ничего не сделали.

Мир Нового Завета не испытывал сентиментальных чувств к детям и не питал иллюзий о какой-либо врожденной в них доброте. Иисус не говорит о том, что Небеса – это огромная игровая площадка для младенцев. Дети являются нашим образцом, потому что они не претендуют на Небеса. Если они близки к Богу, то это потому, что они неумелые, а не потому что они невинные. Если они что-то получают, то только как дар.

Павел написал в послании Ефесянам: «Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился» (2:8,9).

Глава 1. Что-то совсем не так. Часть 2

-->

Все наши самые усиленные старания произвести на Бога впечатление, наша борьба за то, чтобы заработать больше очков, наши метания в попытке исправить себя, в то время как мы прячем свою убогость и наслаждаемся чувством вины – противны Богу и полностью отрицают Евангелие благодати.

Наш подход к христианской жизни так же абсурден, как реакция восторженного молодого человек, который только что получил лицензию водопроводчика и поехал посмотреть на Ниагарский водопад. Он наблюдал за ним в течение минуты, а затем сказал: «Я думаю, что смогу это починить».

Само слово "благодать" стало банальным и обесценилось из-за неправильного и чрезмерного употребления. Оно уже не вызывает в нас те чувства, которые оно вызывало в наших христианских предшественниках. В некоторых европейских странах высоких духовных руководителей называют «Ваша светлость (в англ. буквально «благодать». - Примеч. переводчика). Спортивные обозреватели говорили о «легком изяществе» (в англ. буквально «легкой благодати» - Примеч. переводчика) Майкла Джордана, в то время как о деловом магнате Дональде Трампе говорили, что ему не хватает «добродетели» (в англ. буквально «благодати». – Примеч. переводчика). Появились новые духи с названием «Благодать», а табель ученика с плохими отметками называют «позором» (в англ. буквально «лишенным благодати». – Примеч. переводчика). Это слово утратило свою настоящую, художественную силу.

Федор Достоевский уловил шокирующую и возмутительную реальность Евангелия благодати, когда написал: «И когда уже кончит над всеми, тогда возглаголет и нам: "Выходите, скажет, и вы! Выходите пьяненькие, выходите слабенькие, выходите соромники!» И скажет: "Свиньи вы! образа звериного и печати его; но приидите и вы!" И возглаголят премудрые, возглаголят разумные: "Господи! почто сих приемлеши?" И скажет: "Потому их приемлю, премудрые, потому приемлю, разумные, что ни единый из сих сам не считал себя достойным сего..." И прострет к нам руце свои, и мы припадем... и заплачем... и все поймем! Тогда все поймем!.. и все поймут... Господи, да приидет царствие твое!» («Преступление и наказание»)

Я полагаю, что Реформация фактически началась в тот день, когда Мартин Лютер молитвенно размышлял над словами Павла о том, что Евангелие открывает нам праведность Божью – оно показывает, как вера ведет к вере. Другими словами, праведные верою живы будут (см. Римлянам 1:17). Как и многие христиане сегодня, Лютер боролся с этим главным вопросом: каким образом Евангелие Христа может называться «благой вестью», если Бог – справедливый судья, Который вознаграждает добрых и наказывает злых? Действительно ли Иисус должен был прийти, чтобы принести нам это ужасающее послание? Каким образом откровение Бога во Христе Иисусе можно называть «вестью», если Ветхий Завет уже говорил об этом или, по крайней мере, предупреждал об угрозе наказания, которое висело, как темная туча над долиной истории человечества?

Но как пишет Ярослав Пеликан: «Лютер вдруг обрел понимание, что «праведность Божья, о которой говорил Павел в этом отрывке, была не той праведностью, которой Бог был праведен в Самом Себе (это была бы пассивная праведность), но той праведностью, посредством которой Бог сделал грешников праведными благодаря Иисусу Христу (т.е. активной праведностью) через прощение грехов в оправдании. Когда Лютер обнаружил это, он сказал, что перед ним словно распахнулись сами врата Рая». 

Какая потрясающая истина!

“Оправдание по благодати через веру” – это заученная богословами фраза о том, что Честертон однажды назвал «страстной любовью Бога». Он не зависит от настроения и не капризен; Он не знает и тени перемены. У Него есть одна неустанная позиция по отношению к нам: Он нас любит. Он – единственный известный людям Бог, любящий грешников. Лжебоги – боги, придуманные людьми – презирают грешников, но Отец Иисуса любит всех, независимо от того, что они делают. Но, конечно, это слишком хорошо, чтобы мы могли в это поверить. Тем не менее, центральное утверждение Реформации гласит: мы обрели правильные отношения с Богом не своими заслугами, а только по Его милости через жизнь, смерть и воскресение Его возлюбленного Сына. Это и есть Благая Весть, Евангелие благодати.

С присущей ему жизнерадостностью, Роберт Кэпон так пишет об этом: «Реформация была временем, когда люди «напивались в стельку», потому что в пыльном подвале позднего средневековья они обнаружили целый винный погреб с множеством бутылок превосходного вина чистого Писания тысячапятисотлетней выдержки, один глоток которого убедил бы любого, что Бог спасает нас без посторонней помощи. После долгих столетий, в течение которых люди пытались подняться до небес, переживая о совершенстве своих волос, слово Евангелия оказалось провозглашением того, что спасенные попали домой прежде, чем они начали туда свой путь… Благодать нужно пить неразбавленной: без воды, без льда и, уж конечно, без имбирного пива; ни наша доброта, ни наша испорченность, ни цветы, распускающиеся весной супер-духовности, не должны иметь к этому никакого отношения».

В Евангелии от Матфея 9:9–13 мы видим прекрасный отблеск Евангелия благодати: «Проходя оттуда, Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему: следуй за Мною. И он встал и последовал за Ним. И когда Иисус возлежал в доме, многие мытари и грешники пришли и возлегли с Ним и учениками Его. Увидев то, фарисеи сказали ученикам Его: для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками? Иисус же, услышав это, сказал им: не здоровые имеют нужду во враче, но больные, пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы? Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию».

Вот яркое, как вечерняя звезда, откровение: Иисус приходит ради грешников, ради таких изгоев, как мытари и те, кто запятнали себя отвратительными поступками и неисполнившимися мечтами. Он приходит ради корпоративных руководителей, людей с улицы, суперзвезд, фермеров, проституток, наркоманов, работников налоговой службы, жертв СПИДа и даже продавцов подержанных машин. Иисус не только говорит с этими людьми, но и обедает с ними — полностью осознавая, что Его общение за столом с грешниками вызовет недовольство и недоумение религиозных бюрократов, которые надевают свои облачения и предъявляют свои знаки отличия, чтобы оправдать свое отрицание истины и отвержение Евангелия благодати.

Этот отрывок Писания нужно читать, перечитывать и заучивать наизусть. Каждое христианское поколение пытается затемнить ослепительную яркость его значения, потому что Евангелие кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Мы думаем, что спасение принадлежит пристойным и набожным. Тем, кто стоит на безопасном расстоянии от глухих переулков реальности, кудахча свое осуждение на тех, кто испачкался в этой жизни. Каким был приговор христианской общественности запятнанной жизни покойного Рока Хадсона? (Рок Хадсон – американский актер, гомосексуалист, умерший от СПИДа в 1985 году. – Примеч. переводчика). Несмотря на то, что он оставил своему любовнику в наследство 4,5 миллиона долларов, он призвал к своему смертному одру священника, исповедался в своих грехах и воззвал к Богу о прощении.

Иисус, простивший грехи парализованного (заявив таким образом о Своей божественной власти), провозглашает, что Он пригласил к столу грешников, а не самоправедных. Греческий глагол kalein, используемый здесь, имеет значение приглашать почетных гостей на обед. По сути, Иисус говорит, что царство Его Отца – это не дом отдыха для самоправедных или тех, кто ощущает, что они владеют тайной спасения. Это царство – не фешенебельное предместье с подстриженными лужайками, в котором живут по снобистским правилам. Нет, оно для гораздо большего числа простых и менее озабоченных собой людей, которые понимают, что они – грешники, потому что они прошли через бури нравственной борьбы.

Это те грешные гости, которые были приглашены Иисусом к единению с Ним за одним обеденным столом. Эта история продолжает удивлять тех, кто не понимает, что люди, которые по настоящему наполнены светом – это те, кто пристально смотрел во тьму своего несовершенного существования. Возможно, именно после размышления над этим отрывком Писания Мортон Келси написал: “Церковь – это не музей для святых, а больница для грешников.”

Благая весть означает, что мы можем перестать лгать самим себе. Сладкий звук удивительной благодати спасает нас от необходимости обманывать самих себя. Она удерживает нас от отрицания того, что хотя Христос и одержал победу, в нас еще продолжает бушевать борьба с похотью, жадностью и гордостью. Как грешник, который был искуплен, я могу признать, что часто я не люблю людей, раздражаюсь, сержусь и обижаюсь на своих ближних. Когда я иду в церковь, я могу оставить свою «белую шляпу» дома и признать, что потерпел неудачу. Бог не только любит меня таким, какой я есть, но также и знает меня таким, какой я есть. Благодаря этому мне нужно наносить себе духовный макияж, чтобы сделать себя более привлекательным в Его глазах. Я могу признать, что я беден, беспомощен и слаб.

Как говорит К. С. Льюис в своей книге «Любовь»: «Из этого лабиринта нелепицы нас выводит благодать, даруя нам детское и радостное признание полной немощи. Нам жаль, что мы согрешили, но не так уж жаль, что грех наш умножил нашу нужду».

Глава 1. "Что-то совсем не так". Часть 1

Ветреным октябрьским вечером в церкви недалеко от Миннеаполиса несколько сотен верующих собрались на трехдневный семинар. Я начал с часовой лекции о Евангелии благодати и реальности спасения. Используя Священное писание, историю, символизм и личный опыт, я сосредоточился на полной достаточности искупительной работы Иисуса Христа на Голгофе. Служение закончилось песней и молитвой. Выходя из церкви через боковую дверь, пастор повернулся к своему помощнику и недовольно пробурчал: «Хм, этот болван совсем ничего не сказал о том, что нам нужно делать, чтобы заработать свое спасение".

Что-то совсем не так.

Образ мышления этого мира извратил Евангелие благодати и превратил его в религиозные оковы. Он исказил образ Бога и выставил его мелочным, придирчивым бухгалтером. Христианское сообщество напоминает биржу на Уолл-стрит, где элита в почете, а обычных людей не замечают. Любовь душат, свободу сковывают, а самоправедность возвеличивают. Официальная церковь стала обидчицей целителей, вместо того, чтобы быть целителем обиженных.  

Проще говоря, американская церковь принимает благодать в теории, но отрицает ее на практике. Мы говорим, что верим в то, что основой всего является благодать, а не дела, но наша жизнь опровергает нашу веру. В общем и целом, Евангелие благодати не провозглашают, не понимают и не живут по нему. Слишком много христиан живут в доме страха, а не в доме любви. 

Наша культура сделала так, что почти невозможно понять слово «благодать». Нам более понятны такие лозунги и высказывания, как:

“Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.”

“Ты получаешь то, чего заслуживаешь.”

“Тебе нужны деньги? Заработай их.”

“Тебе нужна любовь? Заслужи ее.”

“Тебе нужно милосердие? Покажи, что ты его заслуживаешь.”

“Бей своих, чтоб чужие боялись.”

“Остерегайся людей в очереди за социальным пособием, ленивых бездомных, бесплатных обедов в школе, богатых студентов, получающих гранты на обучение от государства – они могут злоупотребить твоим доверием.”

“Во что бы то ни стало, дайте другим то, чего они заслуживают, но ни копейкой больше”.

Одна моя знакомая рассказала мне, что услышала, как пастор говорил ребенку: «Бог любит хороших маленьких мальчиков». Когда я слушаю проповеди, которые так сильно сосредоточены на личных усилиях («не потопаешь – не полопаешь»), у меня возникает впечатление, что духовность, которую надо достигать своими стараниями – это американский стиль.

Хотя Священное Писание настаивает на инициативе Бога в работе спасения и на том, что мы спасены по благодати, а также на том, что Великий Любящий первым начал ухаживать за нами  — наша духовность часто начинается с самих себя, а не с Бога. Личная ответственность заменила ответное чувство. Мы говорим о стяжании добродетели, словно это навык, который можно приобрести. Как, например, хороший почерк или хорошо отточенный удар в гольфе. Во времена испытаний мы  сосредотачиваемся на преодолении наших слабостей, избавлении от наших недостатков и достижении христианской зрелости. Посредством разных духовных упражнений мы упорно трудимся над тем, чтобы стать духовными культуристами.

Хотя на словах мы много говорим о Евангелии благодати, многие христиане живут так, словно только личная дисциплина и самоотречение сделают их совершенными. Ударение ставится на том, что делаем мы, а не на том, что делает Бог. В этом любопытном процессе Бог – это добрый пожилой зритель на открытой трибуне, который ликует, когда я открываю Библию и молюсь по утрам. Мы переносим на наши отношения с Богом легенду Горацио Алджера  о человеке, который добился всего своими собственными силами. (Горацио Алджер – американский писатель,  писавший книги про людей, которые добились успеха своей честностью и порядочностью. – Примеч. переводчика). Когда мы читаем в 122 Псалме: «Вот, как очи рабов [обращены] на руку господ их, как очи рабы - на руку госпожи ее», мы невольно начинаем испытывать смутное чувство вины за свою жизнь. Наши глаза не обращены на Бога. В глубине души мы исповедуем Пелагианство (Согласно теории пелагианства первородный грех не влияет на человеческую природу и смертный, по-прежнему способен выбирать добро или зло без помощи Бога. – Примеч. переводчика). Мы считаем, что можем сами вытянуть себя из болота за волосы.  Несомненно, мы можем сделать это сами.

Рано или поздно мы сталкиваемся с болезненной правдой нашего несоответствия требованиям и нашей некомпетентности. Наша безопасность разрушена, а наши волосы оказываются слишком короткими. Как только гаснет наш пыл, на пороге появляются слабость и скептицизм. Мы обнаруживаем свою неспособность прибавить хоть локоть к своему духовному росту. Начинается долгая зима недовольства, которая, в конечном счете, переходит в мрак, пессимизм и еле уловимое отчаяние. Еле уловимое, потому что оно почти незаметно, неразличимо, и поэтому, оно не привлекает к себе внимание. Оно принимает форму скуки, рутины. Нас одолевает заурядность жизни своими бесчисленными ежедневными заботами и обязанностями. В глубине души мы признаемся себе в том, что призыв Иисуса слишком требователен и что подчинение Духу недостижимо для нас. Мы начинаем поступать, как все остальные. Жизнь становится безрадостной и пустой. 

 Мы начинаем напоминать главного героя пьесы Юджина О’Нила «Великий Бог Браун»: «Почему я боюсь танцевать? Я, который так любит музыку, ритм, изящество, песни и смех. Почему я боюсь жить? Я, который любит жизнь, красоту тела и живые цвета земли, неба и моря. Почему я боюсь любить? Я, который любит любовь».

Что-то совсем не так.

Евангелие оборванца. Предисловие

Эта книга написана не для супер-духовных.

Она не для мускулистых христиан, которые сделали Джона Уэйна, а не Иисуса, своим героем.

Она не для скрупулезных исследователей Библии, которые бы посадили Иисуса в тюрьму своих толкований.

Она не для шумных христиан, которые всегда себя хорошо чувствуют и делают из Христианства эмоциональное шоу.

Она не для мистиков в темных длинных одеждах с капюшонами, которые хотят видеть волшебство в своей религии.

Она не для восторженных христиан, которые живут только на горных вершинах и никогда не опускались в долину опустошения.

Она не для тех, кто никогда не испытывает страха и не плачет. 

Она не для горячих фанатиков, которые хвастаются вместе с богатым молодым правителем из Евангелия: “Все эти заповеди я соблюл от юности моей”.

Она не для довольных собой людей, вешающих на плечо сумку с почестями, дипломами и добрыми делами, и считающих, что они действительно добились всего.

Она не для законников, которые лучше отдадут контроль над своей душой правилам, чем решатся рисковать жить в единении с Иисусом.

Если кто-то все еще продолжает это читать, то Евангелие оборванца было написано для потрепанных жизнью, измотанных и разочаровавшихся.

Она для сильно обремененных, которые все еще в нерешительности перекладывают чемодан из одной руки в другую.

Она для ненадежных и слабовольных, которые знают, что у них не все в порядке, но слишком горды, чтобы принять бесплатный дар удивительной благодати.

Она для непоследовательных и колеблющихся учеников, у которых иногда не все в порядке с головой.

Она для бедных, слабых, грешных мужчин и женщин с наследственными проблемами и ограниченными талантами.

Она для глиняных сосудов, которые с трудом передвигаются на "глиняных ногах".

Она для согбенных и израненных, которые считают, что их жизнь – большое разочарование для Бога.

Она для умных людей, которые знают, что они глупые и честные ученики, и признают, что они -шалопаи.

Евангелие оборванца – это книга, которую я написал для себя и любого, кто утомился и разочаровался, идя по христианскому пути.

Глава 20. Примирение

«Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше» 

(Иоанн 16:22)

«Обещанный мир Божий, который нам не может дать этот мир, 

находится в правильных взаимоотношениях с Богом». 

Б. Мэннинг

«Божья любовь — безусловна. Мы не можем сделать ничего, чтобы заслужить ее — и именно поэтому ее называют благодатью. Нам не нужно ничего делать, чтобы вызвать ее. Она уже здесь. Любая любовь, которая имеет спасительный характер, должна быть такой: совершенно безусловной и свободной».

Беатрис Бруто

«Если мы захотим найти одно слово, чтобы описать миссию и служение Иисуса Христа, то слово примирение будет неплохим выбором». 

Б. Мэннинг

Бесчувственное сердце — это одна из темных тайн человеческого существования. Оно бесстрастно бьется в телах людей с ленивым умом, апатичным поведением, неиспользованными талантами и погребенными надеждами. Они никогда не погружаются в глубины жизни, бесцельно дрейфуя на поверхности. Они умирают прежде, чем научатся жить.

Годы, потраченные на тщетные сожаления; энергия, растраченная на сомнительные отношения и проекты; притупившиеся эмоции; равнодушие к любым событиям дня. Они похожи на крепко спящих людей, которые сильно возмущаются, когда их покой нарушают. Их недоверие к Богу, к миру, даже к самим себе подчеркивает их неспособность совершить какой-либо страстный поступок по отношению к кому-либо и чему-либо.

Бесчувственные сердца оставляют в наследство после себя атрибуты диснеевского мира и тысячи растерянных мячей от гольфа. Полная бессмысленность прожитой жизни гарантирует, что об этом человеке не будут вспоминать. «Эти люди, живущие чужими эмоциями, бредущие по коридору времени, качаясь от стенки к стенке, словно пьяные... никогда не ощущали вкуса жизни, чтобы быть святыми или грешниками» - писал Юджин Кеннеди.

Пол Клодель однажды сказал, что самый большой грех — это утрата чувства греховности. Если грех — это всего лишь заблуждение, вызываемое структурой общества,обстоятельствами, окружающей средой, личным темпераментом, побуждениями и воспитанием, то мы признаем греховную природу человека, но отказываемся признать грешными себя. Себя мы видим главным образом хорошими и доброжелательными, со своими маленькими причудами, типичными для большинства людей. Мы даем рациональное объяснение своей ужасной способности мириться со злом и поэтому отвергаем все, что портит нас в глазах окружающих.

Сущность греха заключается в нашем чудовищном эгоизме, который отрицает, что с нами может случиться что-то непредвиденное. Он замещает в нас верховную власть Бога своим, как назвал Алан Джоунс «незрелым двухпроцентным «я»». Наше восхищение властью, престижем и богатством оправдывает наше агрессивное самоутверждение, несмотря на вред, причиняемый другим. Притворщик утверждает, что только взаимодействие с сильными мира сего является единственной разумной позицией в волчьем мире. До тех пор, пока мы не столкнемся со своим ханжеством и порочностью, мы не поймем значения примирения, которое даровал нам Иисус на Голгофе. Мы не сможем принять то, что предлагает нам распятый Равви, до тех пор, пока не признаем свое незавидное положение и не протянем к Нему руки.

Если мы захотим найти одно слово, чтобы описать миссию и служение Иисуса Христа, то слово примирение будет неплохим выбором. «Потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя [людям] преступлений их, и дал нам слово примирения» (2 Коринфянам 5:19).

Жизнь, вовлеченная в человеческую борьбу, будет изрешечена пулями. Все, что происходило в жизни Иисуса, так или иначе случится и с нами. Раны необходимы. Душа должна быть раненой, так же как и тело. «Думать, что наше естественное состояние заключается в том, чтобы не иметь ран, - иллюзия. Те, кто носит пуленепробиваемые жилеты от провалов, крушений и разбитых сердец, никогда не узнают, что такое любовь. Жизнь без ран не имеет ничего общего с жизнью Равви.

Почти сразу после моего поступления в семинарию я пришел к священнику и рассказал о своих многочисленных тяжелых запоях на протяжении трех лет пока я служил в Морской пехоте США. Я сожалел о времени, растраченном на потакание слабостям. К моему удивлению, он улыбнулся и сказал: «Возрадуйся и ликуй. Теперь ты сможешь сострадать и помогать тем, кто встал на этот порочный путь. Господь использует твою рану, чтобы благословить многих». Вина не должна поедать нас заживо. Мы можем прекратить лгать самим себе. Примирившиееся сердце говорит: Все, что со мной случилось (все без исключения), должно было случиться, чтобы я стал таким, какой я есть.

Томас Мур добавляет следующее: «Наша депрессия, ревность, самовлюбленность и провалы не вредят нашей духовной жизни. На самом деле, они важны для нее. Если их не пускать на самотек, то можно увидеть: они не позволяют нашему духу улетучиться в озон перфекционизма и духовной гордости».

Только в глубоких и близких отношениях мы можем позволить другому человеку проникнуть в нашу душу и узнать нас такими, какие мы есть. Нам достаточно трудно жить, осознавая свою скупость и мелочность, беспокойство и неверность, но раскрывать свои секреты другому слишком опасно и рискованно. Притворщик не хочет выходить из укрытия. Он поскорее возьмет набор косметики и нарисует себе красивое личико, чтобы выглядеть презентабельным. С кем я могу поделиться? Кому я могу открыть свою душу? Я не могу признаться, что поступил неправильно. Не могу признать, что совершил огромную ошибку, если не уверен, что человек, с которым я делюсь, поймет меня.

Наше спасения и сила находятся в полном доверии Великому Равви, Который преломил хлеб с мытарем Закхеем. Разделение стола с грешником — не просто проявление безграничной терпимости и гуманных чувств. Это воплощение Его миссии и послания: прощение, мир и примирение для всех без исключения.

Обещанный мир Божий, который нам не может дать этот мир, находится в правильных взаимоотношениях с Богом. Принятие самого себя становится возможным только благодаря полному доверию в то, что Иисус принимает нас такими, какие мы есть. И смысл слов Равви «смотри, Я творю все новое» становится абсолютно ясным.

Те, кто открыли дверь Иисусу, возлегли с Ним возле стола и начали слушать, как бьется Его сердце, почувствуют, по крайней мере, четыре вещи. Во-первых, когда мы слушаем, как бьется сердце Равви, мы ощущаем три Ипостаси. Когда вы прижимаетесь к Его груди, вы тут же слышите приближающиеся шаги Отца. Я не знаю, как это происходит. Это просто происходит — и все. Это переход от умственного признания к чувственному осознанию того, что Отец и Сын едины в Святом Духе и это союз безраздельной нежности.

Во-вторых, мы понимаем, что мы не одиноки на желтой кирпичной дороге в Изумрудный город. Здесь множество таких же путников, как и мы. По этой дороге Иисус идет не только со мной. Дорога полна чистыми и порочными, добрыми и злыми... и Равви говорит нам любить каждого человека на этом пути.

В-третьих, когда мы находимся за одним столом с Иисусом, мы осознаем, что возвращение утраченной страсти тесно связано с открытием для себя страсти Иисуса.

Между Иисусом и Петром произошел удивительный разговор на Тивериадском побережье. Он был заключен в форму вопроса, от которого замирает сердце: «Любишь ли ты Меня?» Неужели такое может быть? Тот же самый Иисус, который умер ужасной смертью на кресте, спрашивает, любим ли мы Его!

Уязвимость Бога, Который позволяет Себе быть зависимым от нашего ответа и горе Иисуса, когда Он оплакивал Иерусалим, не принявший Его, поразительны. Когда Бог стремительно входит в нашу жизнь через Божье Слово, то все, что Он просит от нас — это чтобы мы поразились, удивились, открыли от изумления рты и начали дышать глубже.

В четвертых, в нас пробуждается осознание, что Бог абсолютно отличен от нас. Мы находимся во всемогущем присутствии Бога. В нас пробуждается вера, а страх и трепет вновь обретают голос. Поклоняясь Богу, мы ощущаем свою полнейшую нищету в Его присутствии. Мы переносимся из горницы, в которой Иоанн преклонил свою голову на грудь Иисуса, в книгу Откровения, где возлюбленный ученик падает ниц перед Агнцем Божьим.

Позвольте Великому Равви молча прижать вас к Своей груди. Познавая Его и каким Он является, вы узнаете, кем являетесь вы: дитем Аввы в Господе нашем Иисусе Христе.

«Я желаю вам испытать сегодня на планете Земля чудо и красоту переживания того, что вы являетесь дитем Аввы и храмом Духа Святого через Иисуса Христа, 

нашего Господа. Аминь.» 

Лэрри Хайн

КОНЕЦ

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Я планирую небольшой отдых в июне, а затем я хочу начать переводить книгу "Евангелие оборванца". Пожалуйста, помолитесь обо мне, чтобы Господь дал сил и терпения начать и довести до конца эту предстоящую работу, так как эта книга очень большая и потребует много сил. Благословений всем!

Глава 19. Смерть и жизнь

«Держи свою смерть перед глазами каждый день». 

Святой Бенедикт

«По сей причине напоминаю тебе возгревать дар Божий, который в тебе... 

ибо дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия». 

2 Тимофею 1:6-7

Одним из поразительных качеств человеческой психики является то, что что ей присущи нерациональные суждения о достоинстве отдельных поступков наряду с нежеланием видеть жизнь в свете вечности. Будь это завышенное самомнение трудоголика, эгоизм кинозвезды или поглощенность обычного человека своими планами и проектами, - все эти качества нужны им для того, чтобы создать иллюзию неуязвимости или, как сказал Эрнест Беккер, «отрицание смерти».

Для многих расставание с любимыми слишком болезненно, чтобы рассуждать об этом. Возможно, для большинства из нас лихорадочный образ жизни и озабоченность насущными проблемами не оставляют времени на размышления о смерти, если не считать мимолетных размышлений на похоронах, когда мы серьезно задумываемся о том, откуда мы и куда идем.

Святой Бенедикт, основатель Западного монашества, дает нам трезвый совет «держать свою жизнь перед глазами каждый день». Это не призыв со страхом ожидать смерть, но вызов нашей вере и силе духа. Пока мы не смиримся с этими первичным фактом жизни, то, как заметил Паркер Палмер, «не может быть и речи о какой-либо духовности, достойной обсуждения».

В своей жизни я колеблюсь между страхом смерти и ее ожиданием. Больше всего я боюсь смерти тогда, когда боюсь жизни. Когда я осознаю, что я возлюблен и когда я бдителен к живому присутствию Иисуса, тогда я могу мужественно посмотреть смерти в глаза. Слова Павла о том, что жизнь для него — Христос, а смерть — приобретение (Филиппийцам 1:21), становятся моими собственными. Я могу без страха признать, что истинная христианская дилемма находится не между жизнью и смертью, но между жизнью и жизнью. Я с радостью подтверждаю слова великого Равви, сказанные Им накануне смерти: «Я живу и вы будете жить» (Иоанн 14:19). Более того, когда Он молча прижимает меня к Своему сердцу, я могу смириться даже с ужасом одиночества.

Но когда жизнь светла и беззаботна, во мне просыпается притворщик, и я начинаю думать о том, как хорошо у меня все получается, как я всем нужен, как уверенно я себя чувствую в признании других, каким я стал замечательным игроком в игре под названием «религия», насколько я заслуживаю экзотического отпуска, как должна гордиться мною моя жена и каким славным выглядит мое будущее. И вдруг, неожиданно как туман на полях, во мне появляются мысли о смерти. Тогда мне становится страшно. Я знаю, что за всеми моими христианскими лозунгами и разговорами о воскресении прячется очень напуганный человек.

Когда мы слышим приближающиеся шаги смерти, наше восприятие действительности резко меняется. Когда драгоценное время утекает словно песок в песочных часах, мы начинаем игнорировать все мелкие и незначительные проблемы и концентрируем наше внимание на делах только первостепенной важности. Как сказал однажды Сэмюэл Джонсон, «перспектива быть повешенным необычайно концентрирует внимание человека». Хотя первой нашей реакцией будет приступ паники, очень скоро мы осознаем, что, рыдая, мы только теряем наше драгоценное время.

В своем романе «Красивые и хорошие» Айрис Мердок изображает человека, застрявшего в ущелье, по пояс заполненного водой. Скоро начнется прилив и вода скроет его с головой. Он думает: «Если я когда-нибудь отсюда выберусь, то больше никогда никого не буду судить... Ни судить, ни ставить себя выше других, ни пользоваться властью, ни искать чего-то бесконечно. Любовь, примирение, прощение — только это имеет значение . Вся власть — грех, и все законы — слабость. Любовь — вот единственная справедливость. Прощение и примирение, но не закон».

Отрицать смерть — это не лучшее решение для ученика Христа. Так же как и пессимизм — не лучшее проявление характера при виде настоящих неудач. Значительных сдвиг в приоритетах, которых происходит, когда человеку остается жить не больше двадцати четырех часов — это не просто смирение с тем, что мы знаем и не можем изменить. Моя жизнь в противостоянии испытаниям и скорбям — это не стоическая пассивность. На закате своей жизни я с вызовом говорю отчаянию «нет» и произношу жизнеутверждающее «да» тем проблемам, которые казались непреодолимыми мне в юности, и на все это я черпаю силы из непобедимой мощи воскресшего Христа и из «безмерного величия могущества Его в нас, верующих» (Ефесянам 1:19).

Нас не запугать смертью или жизнью. Если бы нас заставили полагаться только на собственные силы, то наша участь была бы достойна сожаления. Но осознание живого присутствия Христа убеждает нас, что мы опираемся на силу более великую, чем наша собственная.

Христос в нас, являющийся нашим упованием на славу, - это не объект для богословских споров или философских размышлений. Он — не хобби, не временное занятие, не еще одна тема для книги или последнее средство, когда все остальные не помогли. Иисус — это наша жизнь и самая реальная часть нашего бытия. Он — сила и мудрость Божья, обитающая внутри нас.

Мудрый преподаватель Уильям Джонсон писал своему молодому коллеге: «Никогда не гони из своего сознания мысль о смерти». Тем отважным душам, которые решили сменить пустые фантазии на смелую жизнь, я бы посоветовал: «Никогда не гоните от себя осознание живого присутствия Христа... и хотя бы на миг прислушайтесь к биению сердца Равви».

Авва,

Помоги мне помнить о смерти, чтобы это стало напоминанием о том, как важна радость и жизнь. Я уповаю на несокрушимую мощь и силу воскресшего Христа, Который победил смерть, чтобы я мог по-настоящему жить. Аминь и гряди скорее, Господь Иисус!

Глава 18. Бытие и делание

«А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке» 

Матфей 7:26

«Настоящая вера ведет к познанию Божьей любви, признанию Иисуса Господом и 

к преображению посредством этого познания». 

Б. Мэннинг

В последние десятилетия и психология, и религия особо подчеркивают превосходство бытия над делом. В религиозных кругах мы часто резко критикуем исполнение бесконечных фарисейских ритуальных актов, которые на самом деле разрушают настоящую веру. Нас постоянно предупреждают, что смысл нашей жизни не в карьере или служении, потому что когда мы станем старыми, больными и уйдем на пенсию, мы почувствуем себя никчемными, бесполезными и не осознающими, кем же мы являемся на самом деле.

Здесь содержится неопровержимая истина. Наша склонность к тому, чтобы создавать свой образ посредством исполнения религиозных действий может легко привести нас к чувству ложного превосходства над другими. Когда мы начинаем отождествлять себя с какой-нибудь благотворительной работой, которой мы занимаемся (например, помощь в бесплатной столовой для нуждающихся, содействие в поддержке чистоты окружающей среды или оказание духовной помощи посредством наставлений), у нас вырабатывается функциональный подход к жизни. Работа становится для нас главной ценностью и мы теряем связь со своим истинным «я», утрачиваем гармонию между духом и телом.

И все же...

Прежде, чем вы прочтете последующие абзацы, я хочу еще раз подчеркнуть, что то, что мы делаем, может быть гораздо более значительным и важным выражением того, кем мы являемся во Христе, чем что-либо другое.

Заменяя поступки, основанные на любви, сухими теоретическими концепциями, мы отдаляемся от жизни на безопасное расстояние. В этом заключается темная сторона превосходства бытия над делом. Разве не в этом Иисус обвинял религиозную элиту Своего времени?

Следование христианскому долгу - это не абстракция, а конкретный, мужественный, нелегкий образ жизни, который проявляется в нашем повседневном принятии тех решений, которые не расходятся с зовом нашего сердца. Если наша вера и преданность Христу не проявляются в конкретных поступках смиренного служения и в созидательной любви, то это всего лишь иллюзия. Иисус Христос не терпит иллюзий, и мир не интересуется абстракциями. «А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке» (Матфей 7:26). Если мы пройдем мимо этих слов великого Равви, то вся наша духовная жизнь окажется всего лишь фантазией.

Тот, кто говорит, особенно если Он разговаривает с Богом, может сильно на нас повлиять, но тот, кто действует, гораздо больше заслуживает нашего внимания. Если вы хотите знать, во что действительно верит человек, недостаточно слушать, что он говорит, надо посмотреть, что он делает.

Иисус подкреплял Свои слова делами. Его не впечатляли авторитетные личности. Казалось, Его совсем не беспокоили жалобы толпы на то, что Он нарушает закон. Заходя в дом грешника, Иисус нарушал традицию, но любовь к ближнему требовала этого.

В первые годы публичного служения Иисуса, Он сказал: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить». Накануне Своей смерти Иисус снял с Себя верхнюю одежду и, взяв полотенце, препоясался. Потом, влив воды в чашу, начал омывать ноги ученикам и отирать полотенцем, которым был препоясан. «Иерусалимская Библия» отмечает, что Его одеяние и поступок были характерны для слуги.

Непостижимая тайна: Бог становится слугой. Здесь определенно подразумевается: Господь хочет, чтобы Его знали как Того, Кто служит.

Возлюбленный ученик Господа, Иоанн, рисует умопомрачительный портрет Бога, разрушающий все прежние представления о том, Кто такой Мессия и что такое ученичество. Он просто переиначил все ценности этого мира! Предпочесть быть слугой, а не господином, - это полностью противоречит нашей культуре. Насмехаться над престижем, славой и признанием, не воспринимать себя серьезно и танцевать совсем под другую «дудку», принимая для себя образ жизни слуги — это и есть поведение, которое носит печать истинного ученичества.

Откровенный портрет Христа, нарисованный Иоанном, не оставляет места для романтического идеализма или слезливой сентиментальности. Служение другим — это не эмоции или чувства, но решение жить, как Иисус. Оно не имеет ничего общего с тем, что мы чувствуем, но с тем, что мы делаем.

Когда наши поступки расходятся с нашими словами о том, кем мы являемся, благонамеренные мысли становятся «подходящей» заменой омовению грязных ног.

Призыв вести образ жизни слуги — это и предостережение не прельщаться мирскими мерками человеческого величия, и призыв к твердой вере. Когда мы участвуем в «омовении ног другим», Иисус обращается к нам напрямую, овладевая всем нашим вниманием, когда Он смотрит нам в глаза и говорит: «Если вы хотите познать Бога — смотрите на Меня. Если вы хотите узнать, что ваш Бог пришел не для того, чтобы царствовать, но для того, чтобы служить, то посмотрите на Меня. Если вы хотите быть уверенными, что любовь Бога — это не сказка, послушайте, как бьется Мое сердце».

Авва,

Дай мне сердце настоящего слуги и покажи мне, как Ты хочешь, чтобы я служил. Пожалуйста, сделай это для меня понятным, потому что зачастую мне сложно это понять. Аминь.

«Наша вера мало стоит, если наша жизнь расходится с зовом сердца». 

Б. Мэннинг